-- Эй, Слиннъ! закричалъ сосѣдь довѣрчиво.
-- Я самый, Мастерсъ, отвѣтилъ слабо Слиннъ.
-- Чего вы тамъ застряли? Въ чемъ дѣло?
И вдругъ, замѣтивъ блѣдное и встревоженное лицо Слинна, прибавилъ:
-- Вы больны?
Слиннъ готовъ былъ сказать ему о своей удачѣ, но промолчалъ. Тревожный вопросъ подтвердилъ его сознаніе о своемъ физическомъ и умственномъ разстройствѣ, и онъ побоялся показаться смѣшнымъ въ глазахъ товарища. Онъ сообщитъ ему позднѣе. Мастерсу не зачѣмъ знать,-- кслда онъ нашелъ золото. Кромѣ того, въ томъ состояніи смущенія и безпокойства, въ какомъ онъ находился, онъ путался торопливыхъ, практическихъ разспросовъ, если сообщить это такому человѣку какъ Мастерсъ.
-- У меня голова кружится, сказалъ онъ, прикладывая руку во лбу.
Мастерсъ пристально оглядѣлъ его сѣрыми, зоркими глазами.
-- Знаете, что я вамъ скажу, дружище! если вы не бросите эту, Богомъ проклятую, шахту, то рехнетесь! Говорю вамъ, что вы идете на гибель.
Вотъ удобный случай сообщить ему все и оправдать вѣрность своихъ теорій!