-- Ахъ, да, отвѣчала она съ горечью:-- вы правы, я должна подумать о своемъ платьѣ, и еще объ чемъ?
-- Всѣ найдутъ вашъ поступокъ очень страннымъ и подумаютъ, что я васъ пригласилъ.
-- Тогда какъ я сама напросилась?.. Благодарю васъ. Прощайте.
Она махнула рукой и поспѣшно удалилась. Кассъ теперь отдалъ бы все на свѣтѣ, чтобъ вернуть ее, но не пошевелился. Телега покатилась далѣе. На первомъ поворотѣ дороги онъ соскочилъ на землю.
-- Благодарю васъ, сказалъ онъ.
-- Не за что, отвѣчалъ возница, съ любопытствомъ смотря на Касса:-- но если въ другой разъ такая дѣвица захочетъ проѣхаться въ этой телегѣ, то я не стану спрашивать мнѣнія тупоголоваго пассажира. Прощайте, молодой человѣкъ. Не оставайтесь поздно внѣ дома, а то, пожалуй, васъ похититъ какая-нибудь красавица. Что тогда скажетъ ваша маменька?
Молодой человѣкъ молча бросилъ на него убійственный взглядъ и быстро удалился, сознавая, однако, что величію его презрѣнія много вредила большая заплата на панталонахъ изъ мучного мѣшка, еще сохранившаго доселѣ затканную надпись "первый сортъ".
Лѣто принесло съ собою надежды для Блестящей Звѣзды. Длинные дни давали возможность болѣе работать и лучше производить развѣдки. Къ тому же, капиталистовъ теперь легче было заманить сюда, чѣмъ когда высокая вода уничтожала броды въ рѣкахъ, а снѣгъ заносилъ дороги въ горахъ. Въ одинъ изъ этихъ аркадскихъ дней, Кассъ, сидя у двери своей одинокой хижины, увидѣлъ съ изумленіемъ, что къ нему шло около двѣнадцати товарищей. Впереди всѣхъ былъ Питеръ Друммондъ, побѣдоносно махавшій газетой, словно знаменемъ.
-- Вамъ счастіе, Кассъ! воскликнулъ онъ, останавливаясь и удерживая остальныхъ на почтительномъ разстояніи.
-- Какое счастіе?