Генералъ поднялъ голову, онъ былъ занятъ перепискою.
-- А,-- сказалъ онъ, взглянувъ на бѣдняка,-- вижу, въ чемъ дѣло; я напишу, что примѣненія цивилизаціи идутъ постепенно впередъ вмѣстѣ съ войскомъ. Да,-- прибавилъ онъ,-- вы можете вычистить мои ботфорты. Вы, однако, понимаете, что для того, чтобы получить вашу плату...
-- Нужно подать прошеніе генеральному коммиссару, засвидѣтельствовать его у квартирмейстера, закрѣпить подписью адъютанта, а тогда вы представите его въ военный департаментъ...
-- Вижу, вы умный, размышляющій юноша -- замѣтилъ мягко генералъ. Я надѣюсь, вы не пьете водки, не курите табакъ, ни во что не посвящены?
-- Я обѣщалъ моей дорогой матери...
-- Довольно! ступайте съ вашею ваксою; ровно въ восемь часовъ я долженъ вести атаку на Голубиныхъ лапокъ. Теперь половина восьмого,-- сказалъ генералъ, смотря на большіе кухонные часы, стоявшіе въ углу палатки.
Маленькій чистильщикъ сапогъ поднялъ глаза: генералъ погрузился въ свою корреспонденцію. Чистильщикъ сапогъ вынулъ изъ кармана трубочку, съ замазкою, вѣрно нацѣлилъ ее, и дунулъ: замазка попала прямо въ минутную стрѣлку часовъ и остановила ее. Онъ продолжалъ чистить сапоги, однако по временамъ останавливался, чтобы взглянуть на планъ сраженія, разложенный на столѣ у генерала; ему наконецъ помѣшалъ вошедшій офицеръ.
-- Все готово въ атакѣ, генералъ. Теперь восемь часовъ.
-- Не можетъ быть! Только половина восьмого.
-- Но на моихъ часахъ и на всѣхъ часахъ въ штабѣ...