Но она ничего объ этомъ не знаетъ; она ребенокъ -- малютка -- ничтожное существо!
Сначала она не привлекательна. Можетъ быть, будетъ жестоко сказать это, но она -- рыжая и положительно очень некрасива. Она глубоко это чувствуетъ и плачетъ! Она рыдаетъ. Адъ, Боже мой, какъ она рыдаетъ! Ея рыданія и жалобы рѣшительно разрываютъ сердце. Слезы льются у нея потокомъ. Она чувствуетъ такъ сильно и глубоко какъ г. Альфонсъ де-Ламартинъ въ своихъ Confessions.
Если, сударыня, вы ея мать, вы вообразите, что у нея глисты; вы будете смотрѣть, не попала ли булавка въ ея бѣлье или что-нибудь другое. Ахъ, лицемѣрка! вы, даже вы не понимаете ее.
Однако, у нея прелестные естественные порывы. Посмотрите, какъ она вскидываетъ своими полными ручками. Она тоскливо смотритъ на мать. У нея свой собственный языкъ. Она говоритъ: "гу-гу" и "га-га".
Этотъ ребенокъ чего-то проситъ.
Она слабенькая, бѣдняжка! Она голодна. Ее нужно покормить. Покорми ее, мать!
Первая обязанность матери -- кормитъ ребенка.
III. -- Кукла.
Она едва можетъ ходить, но уже качается подъ тяжестью куклы.
Прелестная, нарядная игрушка. У нея розовыя щечки и черные съ краснымъ отливомъ волосы. Она предпочитаетъ брюнетокъ, потому что съ быстротою французскаго ребенка она уже замѣтила, что сама -- блондинка и что ея кукла не можетъ соперничать съ нею. Боже мой, какъ это трогательно! Счастливое дитя! Она проводитъ цѣлые часы, приготовляя ея туалетъ. Она начинаетъ заявлять о своемъ вкусѣ въ изящныхъ мелочахъ ея платья. Она любитъ свою куклу безумно, преданно. Она предпочитаетъ ее конфектамъ. Она уже заранѣе предвкушаетъ все обиліе любви, которую она разольетъ впослѣдствіи на своего возлюбленнаго, на мать, на отца, и наконецъ, можетъ быть, на мужа.