Собаки окружили нас кольцом и бежали, не отставая. Два подозрительных субъекта в польских бархатных штанах замыкали шествие. Оба они были без ружей, что несколько улучшило мое настроение.
Я знал, что могу без промаха подбить любую доверчивую английскую птицу и потому заранее решил, что следует скрывать свои охотничьи таланты.
Ведь за Норскоттом я знал только два таланта: наживать деньги и волочиться за женщинами! Остальные его особенности были мне неизвестны...
Около половины шестого мы подъехали к продолговатой бухте, в четверть мили шириной. Длинная полоса земли, лежащая параллельно берегу, защищала бухту от моря.
Это была унылая пустынная местность, напоминавшая местами аргентинское побережье. Ни один коттедж, ни одна жалкая лачуга не оживляли окружающего безлюдного и мертвого.
-- Здесь мы можем разойтись, -- заявил Мориц. -- Тут есть пять-шесть местечек, где можно настрелять немало уток! Одно из них около берега: хотите остаться здесь, Норскотт?
Вопрос звучал так искренне, так непосредственно, что я на минуту даже усомнился: неужели он, действительно, собирается устроить мне ловушку?
Но как бы то ни было, я не собирался отказываться от его предложения: нужно было посмотреть, что произойдет дальше.
-- Хорошо, я останусь здесь! Что мне нужно делать?
Мориц указал на узкую, песчаную полосу в середине.