Шляпа слетела, прострелянная посередине, а потом меня ударил какой-то кусок металла: я понял, что это от дула, раздробленного пулей.
Я бросил ружье, высоко подпрыгнул в воздухе и растянулся во весь рост среди камышей. Этот прием очень популярен среди индейцев: они, таким образом, завлекают своих простодушных противников, и, когда те подходят ближе, закалывают их ножом, который постоянно носят при себе.
В душе я таил желание поступить с моими врагами таким же образом, и меня охватило злорадное чувство, когда я заметил, что второй ствол моего ружья остался неповрежденным.
Лежа на земле, укрытый густыми растениями, я быстро зарядил его и, с ловкостью пумы, проложил себе дорогу среди кустарников до самого берега бухты. Осторожно раздвинув камыши, я стал наблюдать за окрестностью.
Налево от меня маленькая лодка как раз отчаливала от узкой полосы земли по направлению к бухте. В ней сидело двое мужчин и, несмотря на большое расстояние, я сразу узнал в нем одного из типов, за которым Билли гнался накануне вечером. Другой, с карабином в руках, был никто иной, как мой парк-лэйновский друг! Хотя этот здоровый детина правил лишь одним веслом, лодка шла очень быстро.
Я с облегчением улыбнулся и поставил ружье так, что лишь самый кончик его виднелся из-за камышей: я намеревался хорошо начинить их свинцом, как только они приблизятся на расстояние выстрела.
Они подходили все ближе...
Я положил палец на курок, тут лодка остановилась. На секунду мне показалось, что мой фокус открыт. Тогда, не выжидая дальнейших событий, я поспешил спустить курок: последовал безошибочный выстрел, и от лодки отлетел большой кусок дерева.
Здоровый детина ругнулся, закачался и стал грести во всю мочь назад, а его товарищ, взял карабин и поднял его, указывая на то место, откуда раздался выстрел.
Я поспешно переполз на другое место и через мгновенье, раздались сразу два выстрела: стрелял мой парк-лэйновский друг и еще кто-то другой!