Я покачал головой и настойчиво продолжал: -- Все, что хотите, Мерчиа! Но скажите лучше солнцу, чтобы оно перестало светить, только не мне, чтобы я перестал любить вас!
-- Вы не должны так говорить со мною! -- воскликнула она с рыданием в голосе. -- Разве недостаточно того, что я стараюсь спасти вас? Неужели в вас нет ни капли жалости? Еще не поздно: уйдите из моей жизни и дайте забыть мне вас!
-- Ни за что! -- возразил я. -- Я люблю вас, и всем убийцам из Южной Америки не удастся встать между нами!
Она посмотрела на меня душераздирающим взглядом.
-- Понимаете ли вы, что говорите? Неужели вам не ясно, что дочь Мануэля Солано не может быть вам близка?
-- Нет! -- ответил я резко. -- Этого я не понимаю! Я вам уже клялся, что совершенно невиновен в смерти вашего отца! И вы мне верите, я знаю, что верите! -- уверенно закончил я.
Она посмотрела мне в глаза и более спокойным голосом сказала: -- Да, я вам верю! Иначе, разве я была бы здесь? Я верю вам, вопреки доказательствам всей Санта-Лукки и, наконец, даже вопреки рассудку! Вот почему я и старалась вас спасти! Но если вы не убили моего отца, вы должны знать, кто это сделал! Откройте мне всю правду, скажите -- кто?!
Ее настойчивая мольба, чуть было не пошатнула моего решения. Но я дал слово Норскотту, и мне стоило огромных усилий, чтобы не нарушить его.
-- Точно я не знаю ничего, Мерчиа. Если другие считают кого виновным... -- пробормотал я невнятно.
Она вздрогнула.