-- Нет, мистер Бертон, если позволите, я предпочитаю выслушать это дело в вашем собственном изложении. Понятие Ламмерсфильда об истине имеют скорее политический, чем юридический характер.
Вспомнив мнение министра о Гордоне, я не мог сдержать улыбки и, без долгих размышлений, начал свой рассказ...
Мой гость слушал меня, нагнувшись над столом, и делал какие-то заметки на листе бумаги. Раза два он прерывал меня и задавал краткие отрывистые вопросы.
Когда я кончил, он встал, потянул к себе свои записки и медленно проговорил:
-- Надеюсь, вы понимаете, мистер Бертон, что завтра вы станете самым популярным человеком в Англии! Если вы используете газеты должным образом, то ваши мемуары будут стоить колоссальных денег! Я уверен, что с сегодняшнего дня, каждый английский журналист будет гнаться за вами по пятам!
Немного помолчав, он прибавил:
-- Если все, что вы мне рассказали правда, то вам, конечно, ничего не грозит! Начнем с того, что показания господина Логана прекраснейшим образом восстанавливают ваше алиби! Но, с другой стороны, вам трудно избежать судебного процесса! Вся история слишком неправдоподобна! Судья не может принять ее за веру!
-- Что же делать, -- со вздохом произнес я, -- раз все это раскроется, значит так тому и быть!
Гордон кивнул головой.
-- Я сейчас разузнаю, какие улики есть у полиции, и просмотрю все ваше дело! Надеюсь, появление в суде мисс Солано или вашего друга, мистера Логана, не встретит никаких затруднений.