Мой взгляд случайно упал на бледное полное ужаса лицо Морица, впившегося глазами в равнодушного Гордона.
Вдруг, в заднем конце помещения поднялась какая-то суматоха, прервавшая речь защитника.
Главная входная дверь раскрылась настежь и в нее ворвались трое мужчин, к великому ужасу дежурного полицейского, пытавшегося воспрепятствовать их дальнейшему проникновению в зал.
-- Что это за шум, кто эти люди? -- раздался внушительный и строгий голос судьи!
Как и все, я вытянул шею вперед, чтобы лучше разглядеть вошедших...
Один из них был похож на пастора, другой был высокий, чисто выбритый мужчина, лицо третьего было заслонено плечом полицейского. Но услыхав голос судьи, полицейский отошел в сторону, и я ахнул от изумления, узнав Мильфорда.
Его лицо было бледно и страшно, его костюм, обычно безупречный, смят и испачкан, но в подлинности его личности нельзя было сомневаться.
Со страшным нетерпением я обернулся к Гордону, но прежде, чем я успел привлечь его внимание, человек, одетый наподобие пастора, пробился на середину зала и обратился к судье.
-- Простите, мистер Кроуден, что я ворвался во время заседания, -- произнес он ясным голосом с легким ирландским акцентом. -- Я учитель Мерилль из Стэпни, я вам привел очень важного свидетеля!
Возбуждение зрителей было доведено до лихорадочного состояния! И, несмотря уже на вторичное замечание секретаря, требующего тишины, весь зал, при виде новых лиц, наполнился гулом сдержанных голосов.