-- Пойдем, Мерчиа! -- сказал я.
Она протянула мне свои нежные пальчики, как вдруг Сангетт очнулся, с трудом оперся на локти и хриплым голосом пробормотал:
-- Будьте вы оба прокляты! -- и с диким стоном снова упал на пол.
До нашего спуска с "Чайки" потребовалось более сложный церемониал, чем для вступления на нее.
С помощью своего внушительного револьвера, Билли заставил команду яхты спустить паруса. Изящное суденышко застыло на месте, а возле него пыхтела наша лодочка, куда мы первой спустили Мерчию.
Билли спрыгнул последним, продолжая угрожающе размахивать оружием. Связанная команда, во главе со шкипером, провожала нас далеко не нежными глазами.
Оттолкнув лодку при помощи крюка, мы поплыли к берегу, оставив "Чайку" лениво двигаться за нами, по воле волн.
Только удалившись на достаточное расстояние от яхты, я начал расспрашивать Мерчию, от которой узнал все подробности.
Билли оказался прав в своих предложениях: Сангетт прислал Мерчии письмо, в котором давал понять, что его показания будут в мою пользу, если она придет для переговоров с ним. Не подозревая его подлых намерений, Мерчиа приехала к нему, и Сангетт сказал, что отвезет ее в суд.
Только в лимузине она поняла, что попала в ловушку, но бежать было поздно. А перед выходом из машины, Сангетт набросил на лицо платок с хлороформом, и Мерчиа пришла в себя только на борту яхты, плывущей в открытое море...