Когда экипаж остановился, какой-то человек в лохмотьях, до сих пор сидевший на одной из ближайших скамеек, прошмыгнул вперед, как бы желая открыть дверцу экипажа.
Случайно взглянув на Норскотта, я был поражен неожиданно происшедшей в нем переменой.
Его лицо исказилось, и он был похож на человека, которому грозит неминуемая опасность. Правая рука его мгновенно опустилась в карман, с совершенно недвусмысленными намерением.
-- Назад! -- крикнул он резко.
Бродяга, пораженный этим тоном, остановился, освещенный фонарем.
-- Простите, ваша милость, -- произнес он, -- я только хотел открыть вам дверцу...
Голубые глаза Норскотта пронзили его.
-- Ладно, ладно, старик, -- сказал он более мягким тоном, -- вот, получите!..
Он швырнул на панель серебряную монету, и бродяга бросился ее поднимать. Норскотт внимательно следил за ним, потом подошел к экипажу и широко раскрыл дверь.
-- Входите, мистер Бертон! -- сказал он и, когда я поднялся в кэб, крикнул кучеру: -- в ресторан "Милан"!