Ю. Олеша написал повесть под названием "Зависть", написал ловко и язвительно, причем язвительность искусно прикрыта юродством. Язвительно по отношению к нашему социалистическому строительству. Очень понятно, что без юродства такой повести не напечатаешь, но совершенно непонятно, каким образом наши присяжные критики этой язвительности не разглядели и даже наоборот, приосанившись загордились как, мол, почтительно и лестно написал про нас левый попутчик Олеша.
Между тем, секрет Олеши чрезвычайно прост. Он представил вредителей невменяемыми. Вредитель этот - герой его повести - Кавалеров. Олеша изображает дело так, будто мощные, сильные мира сего, Бабичевы, властно делают свое дело, а несчастные, раздавленные Кавалеровы и Иваны жалостно скулят по пивным и мечтают о каких-то утопических Офелиях. Хорошо, если какой-нибудь из этих Бабичевых, проезжая на автомобиле, случайно обратит внимание на этих жалких безумцев и временно даст им приют на своем диване. Если бы не это, они давно бы уже погибли, беспомощные и к нашей жизни неприспособленные.
Олеша необыкновенно высоко возносит Бабичевых и необыкновенно низко принижает Кавалеровых. И в этом-то и есть юродство. Юродивые комплименты по адресу хозяев жизни и юродивые кривляния якобы уже безопасных невменяемых врагов.
В действительности дело обстоит совсем не так. Кавалеровы опасны совершенно реальной грозной опасностью. И если хоть на минуту поддаться обману Олеши и ослабить бдительность, то эти господа Кавалеровы уже без всякого юродства сделают свое шахтинское дело.
У Олеши Кавалеров в пивной валяет дурака, а настоящие Кавалеровы говорят в пивной о зверствах большевиков и о засильи жидов. У Олеши Кавалеров робко жмется на диване, а настоящие Кавалеровы, забравшись в дом, не постесняются выкрасть у хозяина секретные документы. У Олеши Иван выдумывает какую-то фантастическую машину "Офелия" неспособную ничего разрушить, а в действительности Иваны ничего не выдумывают, а пускают в ход уже давно выдуманные машины с клеймом Скотланд Ярда.
И в повести и в действительности эти господа прикидываются юродивыми. Только в действительности мы знаем цену этому юродству, а в повести мы принимаем его за искренность.
Наши критики в чистоте сердечной воображают, будто всякий читающий повесть Олеши должен убедиться в безвредности и невменяемости этих милых пьяных чудаков Кавалеровых и Иванов. А в действительности, читатель соглашается с ними и сочувствует им, потому что не один Олеша, а вся наша беллетристическая братия сплошь пичкает наших читателей такими вот романтическими бреднями.
У нас все повести, романы, рассказы и стихи в последнее время пишутся на одну и ту же тему: "как бы размахнуться, выскочить из узких рамок повседневности; как совершить что-нибудь геройское, необыкновенное; как бы не стать таким вот Бабичевым, интересующимся только своим Четвертаком".
Если уж Гладков и напишет о сельско-хозяйственной коммуне "Авангард" то непременно легендарным стилем.
Если Багрицкий и напишет о коммунисте Когане, то непременно в стиле былинных богатырей. А если захочет современный беллетрист показать высшую удаль и размах человеческой души, то напоит героя вдребезги пьяным.