В "Меркурии" он осмеял Карамзина. Здесь же, кроме злой сатиры, не поскупился Крылов на личные выходки дурного тона, но в этом "похвальном слове Ермалафиду" много правды, комизма и тонкой иронии. Нельзя не заметить, что Крылов был прав, предсказывая забвение произведениям Карамзина и его журналу. Все это со временем потеряло всякий интерес, кроме исторического. Напротив, в сатире Крылова так много ума, лукавой карикатуры, тонкого остроумия, столько иронии, что и теперь она читается с удовольствием и интересом. Естественно, что молодому автору было досадно не иметь успеха, тем более, что его трезвой натуре казалось комичным и неестественным сентиментальное чувство, вошедшее в моду в литературе с Карамзиным. Это чувство вызвало идеализацию народа. "Какая свежесть в воздухе!" писал Карамзин. "Уже стада рассыпаются вокруг холмов; уже блистают косы на лугах зеленых; поющий жаворонок вьется над трудящимся поселянином и нежная Лавиния приготовляет завтрак своему Палемону" -- и т. д. В действительности же Лавиния и Палемон были крепостные люди... Каково было это в глазах Крылова! -- Не так понимал он народность, он, которому суждено было еще стать на многие века первым народным русским поэтом. Впрочем в свое время и Крылов не вполне избегнул сентиментализма. Припомним басню "Осел и Соловей", в которой видно влияние легкой поэзии Лафонтена:
..."Чуть-чуть дыша, пастух им любовался
И только иногда, внимая соловью пастушке улыбался".
Эти строки напоминают больше картинку Ватто, чем русскую природу и жизнь.
Кроме журнала, в типографии Крылова печатались издания переводных романов.
В 1796 году вышел указ императора Павла, упразднивший все типографии, кроме казенных. Последним изданием типографии Крылова был роман в 13 частях "Приключения Шевалье де Фоблаза, сочинение Лувета де Кувре", перевод с французского.
С этого времени Крылов долго ведет кочующую жизнь. Имя его исчезает в литературе, и сам он живет то в деревне у кого-либо из вельмож, то в столице, то пропадает совершенно из виду.
В 1790 году вслед за прекращением "Почты Духов" Крылов оставил службу в Кабинете и уехал из Петербурга. В это время в Брянском уезде познакомился он с молодой девушкой -- Анной Алексеевной Константиновой. Он старается понравиться ветреной девушке, но сознает, что с его наружностью это трудно, и склонность его к карикатуре и подсмеиванью выражается в подтрунивании над самим собой:
"Нередко милым быть желая,
Я перед зеркалом верчусь,