Издателем его был князь Шаховской, но главной поддержкой -- Крылов. Подписчиков было не много, но, благодаря басням, которые помещал здесь Иван Андреич, номера его переходили из рук в руки и попадали иногда в самые далекие углы провинции. Орган этот боролся с новым направлением в литературе и на сцене -- со школой Карамзина, с европеизмом. Из всего кружка шишковцев и оленистов, один Державин понимал достоинства Карамзина. Крылов несомненно чувствовал крайности узкого патриотизма Шишкова в языке и слоге и говорил о его "руководстве", что читать его должно, но руководиться им не следует; однако патриархальность его натуры, воспитание, которого корни были в почве прошлого века, пробелы в его образовании и полное незнакомство с Европой, делали его врагом всего иноземного, при всей его гуманности и любви к просвещению. Приятельские связи с Олениным и его друзьями утвердили в нем взгляды и убеждения, выразителем которых он остался навсегда. От всех других членов дружеского кружка отличался он однако трезвым умом и талантом. То и другое спасло его от нетерпимости к чужому мнению. Никогда не воздвигал он гонения на что бы то ни было новое, свежее. Он подмечал лишь смешную, комичную сторону явления и подсмеивался над этим в баснях. Правда, и это было несвоевременно, когда новое, свежее и без того с трудом пробивало себе путь, но, благодаря иносказательной форме, Крылов оставил много ценного даже в тех баснях, за которые -- одни обвиняли его, а другие неудачно защищали. Все оправдание Крылова в том, что, благодаря художественному таланту, басни эти хороши, а понимать их и толковать мы можем теперь помимо той морали, какая навязывалась им тогда, хотя бы даже самим автором. Гениальный баснописец и сатирик, он не мог быть и не был общественным писателем уже потому, что не стоял по развитию впереди своего века, а также потому, что обладал мудростью, трезвым умом и талантом сатирика, но не настроением и чувством. Когда написал он комедию "Урок Дочкам" и "Модную Лавку", его хвалили за "совершенное отсутствие самого автора" в пьесе. Конечно, присутствия автора не должно быть заметно, но пульс его должен слышаться в пьесе, чего Крылов никогда не проявлял.
Его отношение к брату и к семье Оленина показывает однако, что он был великодушен, добр и привязчив. Его все любили. "Он желал всем счастья и добра, но в нем не было горячих порывов доставить их своему ближнему" -- так говорят о нем те, кто понимал его хороню, кто знал его мысли, благородные побуждения и поступки. В нем было равновесие ума и сердца. Однако трезвый ум преобладал, благодаря может быть физическим качествам, и он жил по расчету рассудка: "физическая ли тяжесть, крепость ли нервов, любовь к покою, лень или беспечность, только Крылова не так легко было подвинуть на одолжение или на помощь ближнему". "Крылов всячески отклонялся от соучастия в судьбе того или другого лица". Этот расчет холодного, трезвого ума внес он и в свои басни.
Его покоя не смущал крепостной гнет, не смотря на его гуманность. В басне "Листы и Корни" он выразил трезвое убеждение лишь в важном значении производящего класса, в басне "Колос" он как бы отвечает тем, кто находит это недостаточным, и дополняет значение басни "Листы и Корни" тою мыслью, что всякое состояние имеет свои права и требования. Все недостатки Крылова, как представителя патриархального прошлого, значительно выкупаются его терпимостью. Под сенью этого дуба расцветало новое поколение, и знаменитые слова Грибоедова --
"А судьи кто?.. За древностию лет,
К свободной жизни их вражда непримирима"
не коснулись старого уже тогда Крылова. Напротив, он был одним из первых, сочувственно внимавших молодому поэту, когда последней читал свою, еще не напечатанную, комедию в небольшом кругу избранных.
Не даром так часто тонкая улыбка являлась на губах Крылова в архаических беседах членов "Беседы". Крылов не был впереди своего времени и не понимал многих новых явлений, что отразилось в некоторых его баснях, но это не мешало ему будить своим смехом спящее царство...
ГЛАВА V. 1812--1826 г.
Беседа любителей русской словесности. - "Демьянова уха". - "Огородник и Философ". - "Гуси". - "Осел и Соловей". - "Квартет". - Архаизм "Беседы". - Публичная библиотека. - "Щука и Кот". - Пенсия. - Д. С. Хвостов. - Эпиграмма на Шишкова. - Эпиграмма на критику Руслана. - "Водолазы". - Батюшков. - Вандалы. - Попытки освобождения от французского влияния. - Путаница идей. - Вольтер. - "Сочинитель и Разбойник". - Елизавета Марковна. - "Свое кресло". - Пожалование перстня. - Критика басен Крылова. - "Любопытный". - Басня Анюте. - Извещение при издании басен 1819 года. - Перерыв деятельности Крылова до 1825 г. - Греческий язык. - Перевод из Одиссеи. - Эзоп. - Ответ Крылова. - Воробей в гостях у Крылова. - Купанье. - Гнедич. - Беспечность Крылова. - Лев Андреич Крылов. - Переписка. - В кабинете у Жуковского. - Рукопись в Публичной библиотеке.
В 1811 году начались заседания "Беседы любителей русского слова" в доме Державина, на Фонтанке -- в огромном доме с колоннами, в два света. Литературные вечера у Державина, Шишкова, Оленина, Шаховского и др. были подготовкой к образованию "Беседы". Самым талантливым из всех членов "Беседы" был конечно Державин, но был уже давно. Даже тот, кто еще недавно смотрел на него с 6лагоговением, не мог уже без смущения слушать стихов старика, в присутствии автора. Скучны были эти собрания невообразимо. Уже и прежде на литературных вечерах, несмотря на их многолюдность и разнообразие публики, многие старались ускользнуть тайком от невозможно-длинных чтений. Два года спустя, Крылов в собрании "Беседы" прочел свою