Чтобы тебе, отец, пилось бы лишь да елось,
А дело бы на ум не шло.
Государю понравилось это стихотворение. Тогда Крылов просил дозволения прочесть "Вельможу" -- эту басню почему-то не разрешали ему печатать. Она так понравилась царю, что он обнял Крылова, поцеловал его и промолвил: "пиши, старик, пиши". Разумеется Крылов получил дозволение ее напечатать. Таким образом умел Крылов и теперь достигать цели.
Справедливо, что беспечность и празднолюбие Крылова происходили больше от равнодушия к тому, чем жизнь увлекает других, нежели от истощенья душевных его сил. Светлый ум и твердая воля сохранились в нем до последних дней.
* * *
Крылов еще имел довольно сил, чтобы пережить свой праздник -- пятидесятилетний юбилей литературной деятельности, 2 февраля 1888 года. Скромный баснописец сказал друзьям, приехавшим за ним перед началом праздника: "Я не умею сказать, как благодарен за все моим друзьям, и конечно мне еще веселее их быть сегодня вместе с ними. Боюсь только, не придумали бы вы чего лишнего: ведь я то же, что иной моряк, с которым от того только и беда не случалась, что он не хаживал далеко в море". Конечно такая скромность придавала только больше прелести празднику. Трудно описать трогательное величие этого праздника, отличавшегося необыкновенной искренностью и сердечностью. Всему придавала особый характер оригинальная личность баснописца, его скромность, простота и слава, уже так давно окружавшая его имя. Жуковский, кн. Одоевский, Плетнев, кн. Вяземский и др. приветствовали его -- кто речью, кто стихами, а публика -- цветами и восторженными проявлениями любви и радости. Листки из одного венка раздавал Крылов на память друзьям. Он был сильно тронут. Кроме тостов и гимна, Петров пропел положенные на музыку, стихи кн. Вяземского:
На радость полувековую
Скликает нас веселый зов.
Здесь с музой свадьбу золотую
Сегодня празднует Крылов.