Аллегорическая сказка.
Въ первобытныя времяна міра, когда еще Геніи управляли землею, или, говоря другимъ образомъ, когда правители земли были еще Геніи, явилась цвѣтущая Поэзія. Никто не зналъ ея произхожденія. Одни полагали, что отцемъ ея былъ Аполлонъ, а матерью Мнемозина; другіе, напротивъ, утверждали, что Аполлонъ и Мнемозина были ея совремянники. По словамъ первыхъ, отецъ, какъ часто случается, совсѣмъ о ней не заботился; а мать, не въ состояніи будучи дать ей совершеннаго воспитанія, поручила ее Критикѣ, пожилой, но остроумной и проницательной женщинѣ. Критика воспитывала ее вмѣстѣ съ прекрасной Гармоніей (произхожденіе которой также неизвѣстно) и требовала, чтобы онѣ никогда неразлучались.
Первыя лѣта свои провели юныя красавицы въ совершенномъ согласіи и взаимныхъ угожденіяхъ. Онѣ выходили на зеленые луга и въ тѣнистыя рощицы, рвали цвѣты на берегу прозрачныхъ источниковъ и мѣшались въ хороводы веселыхъ пастуховъ и пастушекъ. Когда Поэзія сочиняла пѣсни (которыя совсѣмъ не походили на нынѣшнія), Гармонія учила ее находить звуки, согласные съ содержаніемъ. Простота и откровенность были душею ихъ тайныхъ разговоровъ; удовольствіе одной доставляло удовольствіе другой; суетность и тщеславіе, чуждыя ихъ сердцу, не смѣли къ нимъ приближиться; зависть и недоброжелательство скрывались отъ нихъ въ непроходимыхъ дебряхъ и глубокихъ пещерахъ.
Такъ протекли ихъ дѣтскія лѣта. Настало время ввести ихъ въ свѣтъ -- и мудрая {Бѣдная Критика, что ты теперь?} Критика представила милыхъ своихъ воспитанницъ двору тогдашняго Государя. Но Государь и дворъ его, занимаясь дѣлами важными, не имѣли времяни заниматься Поэзіей и Гармоніей. Они не удостоили ихъ своего вниманія -- и огорченныя красавицы удалились.
Долго странствовали онѣ изъ одной страны въ другую -- и вездѣ находили звѣрство и невѣжество. Наконецъ онѣ пришли въ счастливую Іонію -- счастливую по своему положенію и климату, а не по нравамъ жителей, еще необразованныхъ. Тамъ нашли онѣ Омера, который казался имъ достойнымъ видѣть неувядаемыя ихъ прелести. Присутствіе безсмертныхъ воспламеняетъ Іонянина: онъ беретъ лиру -- и поетъ съ неслыханною пріятностію Ахилла и страданія Одиссея. Изумленная Іонія и Эллада внемлютъ ему съ восхищеніемъ. Онъ поетъ -- и нравы людей смягчаются: начинаютъ чувствовать плѣнительность согласныхъ звуковъ, красоту добродѣтели и безобразіе порока. Личность уступаетъ мѣсто любви къ отечеству; грубое владычество одного пола надъ другимъ нѣжному угожденію сильнѣйшаго слабѣйшему; своевольство и насиліе тонкой вѣжливости и снисхожденію. Человѣкъ перераждается!
Благодѣтельницы смертныхъ идутъ далѣе. Время летитъ -- и по мановенію неутомимыхъ странницъ воздвигается на берегахъ Илисса великолѣпный храмъ. Является Эсхилъ -- и слабый человѣкъ чувствуетъ въ себѣ силу бороться съ неизбѣжнымъ рокомъ! Софоклъ довершаетъ начатое его предшественникомъ. Эврипидъ, уступая Софоклу совершенствѣ цѣлаго и мудромъ соблюденіи правилъ, превосходишь его въ живописи страстей. Раждается Витійство! Лизій и Исократъ услаждаютъ слухъ народа сладкозвучіемъ, стройностію и благородствомъ своей рѣчи; Димосеенъ, подобно бурному потоку, увлекаетъ за собой слушателей, подобно грому оглушаетъ, подобно молніи поражаетъ ихъ. Сократъ -- сама мудрость и добродѣтель въ лицѣ человѣка -- перелагаетъ Эзопа въ стихи. Платонъ просвѣщаетъ умъ, возвышаетъ душу и вмѣстѣ плѣняетъ вкусъ искуствомъ и тонкостію своего выраженія.
Возстаетъ буря войны. Грубые побѣдители Аннибала заключаютъ прелестную Элладу въ узы постыднаго рабства -- и робкія подруги оставляютъ на время несчастныхъ смертныхъ. Но буря утихаетъ. Подруги любопытствуютъ видѣть гордыхъ обладателей вселенной, являются -- и кровожадные варвары ѣздятъ въ Элладу заниматься Витійствомъ, посвящать себя Поэзіи. Цицеронъ гремитъ и Димосѳенъ перестаетъ быть единственнымъ, разсуждаетъ -- и божественный {Такъ называли его Древніе.} Платонъ воскресаетъ въ его твореніяхъ. Энеида и пѣсни Венузійскаго лебедя даютъ ученикамъ право равняться съ своими наставниками.
Протекаетъ нѣсколько столѣтій. Мужественные обитатели сѣвера, подобно волнамъ моря, выступившаго изъ своихъ предѣловъ, наводняютъ благословенную Авзонію несчетными полчищами. Свирѣпствуютъ брань и опустошеніе! Забвенная поэзія вмѣстѣ съ своею подругою ищетъ прибѣжища въ древней Византіи. Но отворяютъ врата страны востока -- и подъ мечемъ дикихъ потомковъ Османа падаетъ великолѣпный Царь Градовъ! Гонимыя красавицы оставляютъ дотолѣ цвѣтущія брега понта Эвксинскаго, переселяются въ возродившуюся Авзонію, и вскорѣ послѣ ихъ прибытія Омеръ воскресаетъ -- въ Аріостѣ, Вирглій -- въ Тассѣ.
Изъ Авзоніи переѣзжаютъ странницы на берега Сены. Эсхилъ, Софоклъ и Эврипидъ, нарядившись Французами, выходятъ на сцену -- въ Корнелѣ, Расинѣ, Вольтерѣ. Эзопъ забытъ -- Лафантенъ торжествуетъ. Боссюетъ и Масильонъ, Бюффонъ и Руссо, только въ другомъ родѣ словесности; спорятъ съ великими Ораторами древности о пальмѣ краснорѣчія.
Почти въ тоже время посѣщаютъ подруги и Альбіонъ. Онѣ одушевляютъ Мильтона, который поетъ сотвореніе и паденіе человѣческаго рода; Попа, который разрѣшаетъ предъ человѣкомъ загадку человѣка; и Томсона, воспѣвшаго природу чувственную во всѣхъ ея измѣненіяхъ.