В это время в коридоре показался Дмитрий Осипович. Он вел Ганцевича и Матильду.
Ганцевич, красный и растрепанный, с галстуком, сбившимся набок, твердил: «Это он толкнул немку…» Матильда шел молча.
Дмитрий Осипович ввел обоих мальчишек к директору и захлопнул дверь. Я, задумавшись, пошла в столовую. Встретила там Файку. Она мне говорит:
— Нет, нет, не верю, что Матильда мог сбить немку, где уж ему!
В столовой все только и говорили, что об этом происшествии. На следующем уроке должна была быть литература. Вместе с Раисой Семеновной пришел вожатый, и у нас состоялось внеочередное классное собрание. Говорили о грубости и плохой дисциплине.
Жора Ганцевич, только что вернувшийся от директора, сидел нахмуренный и усердно чинил свой карандаш.
— Ну, скажи, Ганцевич, куда это ты так мчался по коридору, опрокидывая на своем пути людей? — спросил вожатый.
Жора молчал.
— Он бежал за пирогами с печёнкой, — сказал Астахович.