Когда мы вошли в класс, то увидели странную картину: на шкафу, где хранятся учебные пособия, как раз под портретом Чарльза Дарвина, сидела, свесив ноги, Мира Коган; Колесникова дралась с Астаховичем, который отталкивал ее от шкафа, а Ложкин отпихивал Птицына и Иванову.
— Что случилось?! — закричали мы.
— Мира, почему ты сидишь на шкафу?
— Я только хотела стереть пыль с Дарвина, — захныкала Мира, — а они забрали стул, и я не могу слезть!
— Да ты с ума сошла! Сейчас немка войдет!
Файка кинулась в другой конец комнаты за стулом, но было уже поздно. В двери стояла немка Анна Урбановна. Драка сейчас же прекратилась, и все рассыпалась по местам. Немка вошла в класс и села за свой столик. Она была очень близорука и ничего не заметила.
— Ruhig, Kinder, ruhig! — сказала Анна Урбановна.
Она поднесла к глазам черепаховый лорнет и раскрыла журнал.
— Рихтер, lesen Sie, bitte, § 42.
Саша Рихтер встал и, щеголяя своим хорошим немецким произношением, прочитал § 42.