Самоед Степан рассказывал мне о том, что к Новой Земле в прежние годы часто приплывали киты. Теперь киты ушли совсем к северу. С борта «Таймыра» мы однажды заприметили кита.
Дело было так. Вечерело. Поднимался довольно свежий ветер. Между двумя порывами ветра мы услышали страшное шипенье и шум.
— Кит…
— Кит! — закричали на мостике.
Капитан протянул мне бинокль. В бинокль я увидел, как кит ложится на бок на поверхности воды, ныряет и всплывает через каждые две минуты глотнуть свежего воздуха.
Застопорили машину. Спустили катер. Однако догнать кита не удалось, — нам повстречался гиббар, самый быстроходный кит.
О собаках
В самоедских становищах, всюду, где приходилось бывать, всегда встречали нас остервенелым лаем целые полчища собак. Собак было много, все они кудлатые, нечесаные, часто больные, все они громко лаяли, дрались между собой, но нас не трогали. У многих собак на шее болталось кольцо. К этому кольцу пристегивается ремень. Другим концом ремень продевается сквозь кожаную петлю. Кожаная петля волочит за собой обрубок дерева. Деревянный чурбан мешает собаке быстро передвигаться, и собака не может далеко убежать от самоедского дома.
Впрочем, иногда сами самоеды отстегивают ремень и прогоняют собаку в тундру. В тундре собака несколько дней охотится на пеструшек, — полевых мышей. Собаки подкармливаются мышами и сытые возвращаются домой. Особенно часто отсылают собак в тундру по весне, когда припасы уже на исходе и кормить головами от соленой трески собаку становится слишком дорого.
Запрягают в сани (в нарты) от 10 до 16 штук собак. Запрягают не гуськом, как обычно изображается на рисунках, а попарно — веером. Сбруя сделана из хорошо выделанной кожи. Слева запрягают вожака.