Уведомление к первому изданию
При издании четвертой части долгом почитаю предварить почтеннейшую публику, что щедроты государя императора, награды государынь императриц и великого князя; пособия Государственного адмиралтейского департамента и Российской академии, при таковом значительном числе преномерантов, какового сначала не мог я ожидать, дают мне возможность не надбавлять цены на мои записки и по совершенном издании оных.
Принося чувствительнейшую благодарность за столь лестное внимание публики к трудам моим, обязанностью также поставляю повторить мою признательность особам, удостоившим меня своей доверенности сообщением частных происшествий, до предмета моего касающихся.
Благосклонным принятием первого моего сочинения поощренный, с надеждой на таковое же предприемлю я сделать извлечение из журнала, доставленного мне одним из товарищей моих с тем, чтобы я воспользовался оным при печатании моих записок. Но как журнал его заключает в себе события 1804 года, высадку наших и английских войск под предводительством генерал-аншефа де Ласси в Неаполе, описание великолепной сей столицы с ее окрестностями, также Гаэты, Венеции и многих других городов, в коих я не был; посему и советовал ему переложить журнал в письма и напечатать оные особо, на что он и согласился, предоставя издание оных моему попечению. Тем с большим удовольствием принял я на себя сей труд, что журнал его как по оригинальности слога, так и по любопытным замечаниям, с некоторой уверенностью могу думать, доставит любителям словесности приятное, занимательное и полезное чтение; и притом вместе с моими записками составит полное обозрение тех стран, в которых флот наш от 1804 по 1810 год находился. По выходе в свет сих писем, если обстоятельства позволят, надеюсь также отдать в печать продолжение сих записок, заключающее в себе путешествие мое от Триеста до С.-Петербурга.
В. Б.
Часть четвертая
Происшествия от объявления войны Англии до возвращения в Россию
Возвращение фрегата "Венуса" в Средиземное море
Как слухи о войне России с Англией подтверждались более и более и, как известно стало, что принц-регент, по невозможности защищаться против превосходного числа французских войск, вступивших в Португалию, решился переехать в Бразилию; то, по сим политическим обстоятельствам, также и по невозможности прежде весны возвратиться нам в свои балтийские порты, исправя важные повреждения кораблей, для коих принц-регент все нужные материалы приказал отпустить, главнокомандующий положил зимовать в Лиссабоне. Вследствие сего капитан фрегата "Венуса" получил повеление отправиться обратно в Средиземное море, сыскать там эскадру капитан-командора Баратынского и дать ему знать, куда идти для соединения с флотом, также отвезть депеши в Палермо к министру Д. П. Татищеву и повеления в Корфу. Капитану фрегата "Спешного", который с одним транспортом отправлен был из России для доставления на флот денег и запасов, и остановился в Портсмуте в ожидании прибытия туда флота, послано также повеление, чтобы он немедленно шел в Лиссабон. По болезни капитана Е. Ф. Развозова фрегат наш поручен капитану К. И. Андреянову. 9 ноября, при тихом ветре, снялись мы с якоря; течением навалило нас на корабль "Ретвизан", однако ж разошлись с ним без всякого вредя. Никогда с такой неохотой не оставляли мы флота, как теперь; какое-то тайное предчувствие приводило каждого в скуку, и мы думали, что надолго разлучаемся с товарищами. Вышед в море большим фарватером, увидели в Каскайе английскую из 7 кораблей эскадру, стоящую на якоре, которую давно ожидали для способствования переезда королевской фамилии в Америку. Шлюп, принадлежащий сей эскадре, подошед к нам, спрашивал именем своего контр-адмирала Сиднея Смита, куда идем и здоров ли наш вице-адмирал? Получив ответ, англичане пожелали нам доброго пути, а мы, поставив все паруса, при северном умеренном ветре скоро потеряли из вида все береговые предметы. Лиссабон, величественная река Таго со множеством кораблей, остались только в воображении, и мы, не видя ничего, кроме неба и воды, и вдали играющей зарницы, как осиротевшие, одни, без всякого товарищества, плыли к югу в необозримое пространство океана. Ночью зарница увеличилась до того, что вся небесная твердь покрылась багряным цветом и пламенела, подобно раскаленному металлу, и представляла зрелище великолепное и тихое; но вдруг нашел шквал от северо-запада, зарница угасла, темнота сделалась непроницаемая, скоро с крепким ветром началась гроза, удары грома были столь сильны, что, казалось, самый небесный свод колеблется. Сильный шум, по мере приближения увеличивавшийся, в осторожность принудил нас убрать верхние паруса; но мы обманулись, вместо ожидаемого с той стороны ветра был дождь столь обильный и благотворный, что чрез полчаса гроза умолкла: ветер уменьшился, небо очистилось, заблистали звезды и сребристая луна показалась во всем блеске.
10 ноября, при ясной погоде и умеренном ветер, обошед мыс Сант-Винцент, встретились мы с шлюпом "Шпицбергеном". Командир оного капитан-лейтенант Качалов был очень доволен, что ему идти в Лиссабон, а не далее; ибо он не знал, где флот находится. Шлюп сей, не успев обойти при крутом бейвинде остров Маритимо, поворотом на другой галс утратил время не более часа и отстал от флота на 45 дней, в продолжение которых в плавании Средиземным морем имел всегда противные ветры, а мы, напротив, шли всегда попутным. Вот пример, сколь драгоценны минуты для мореходцев. Шлюп для налития водой заходил в Гибралтар, где от английских купцов получил несколько провианта, несмотря на то, что слух о войне почти был достоверный, они не усомнились отпустить припасов под расписку капитана на значащую для них сумму.