"Я никогда не мог сомневаться, чтобы подписавший Лиссабонский договор не имел от английского правительства достаточного уполномочия; почему непризнание его Британским Величеством действительными последних двух дополнительных статей тем более приемлю я с удивлением и огорчением, что они ратифицированы адмиралом Коттоном вместе с первыми и составляют часть, неотдельную от настоящего договора.

С моей стороны я выполнил все условия свято. Находясь в порте и владении английском, не могу не исполнить воли его Королевского Величества: почему и дальнейшее исполнение договора зависит теперь от английского министерства; всякое другое объяснение по сему предмету излишним почитаю. Приглашением приехать в Лондон воспользоваться не могу, равно и капитанам моим не нахожу приличным жить на берегу.

Сенявин".

Адмирал Монтегю, по ревности ли к службе или по данному наставлению, требовал немедленного исполнения вследствие отношения лорда Мульграва и угрожал, что если Сенявин не спустит своего адмиральского и других корабельных флагов прежде захождения солнца, то он отошлет его на берег и никогда не позволит поднять флага в другой раз. Дмитрий Николаевич отвечал на сие: "Во владениях короля воле его противиться не могу; почему в обыкновенное время по захождении солнца с должными почестями корабельные флаги будут спущены, мой будет снят ночью. Если же ваше Превосходительство имеете право мне угрожать, то, нарушая сим святость договора, вынуждаете меня сказать вам, что я здесь еще не пленник, никому не сдавался, не сдамся и теперь флаг мой не спущу днем и не отдам оный, как только вместе с жизнью моей". Монтегю не осмелился более настаивать - без повеления правительства силой принудить спустить флаги было бы явное нарушение договора, еще более уничижительное для Англии, нежели самое оного утверждение: и так он после угроз своих замолчал... Вследствие сих переговоров отдан был по флоту следующий приказ:

"От английского министра морских сил получено мною известие, что вследствие Лиссабонского договора Его Величеству королю Великобританскому угодно в скорейшем времени отправить нас в Россию; а как Его Величество находит неприличным, чтобы флаги наши развевались в его портах, ибо они неприятельские, то и предлагает, чтобы я и капитаны съехали на берег, взявши с собой флаги и вымпелы с уверением, что до отъезда нашего в Россию не будет поднят никакой флаг на кораблях наших. Я не нахожу надобности съезжать на берег, равно и господам капитанам; но, не имея возможности не исполнить требования английского короля, тем паче, что находимся в его порте и его владениях, и имею в сей ночи снять мой флаг и предписываю господам командующим кораблями и фрегата снять вымпелы также ночью, - корабельные же флаги по обыкновению спустить по пробитии зари.

На корабле "Твердом" 29 сентября 1808 года.

Сенявин".

Настояние Монтегю подало повод жителям Портсмута ожидать, что Сенявин будет принужден спустить свой флаг, как то делают военнопленные, сдавшиеся с присвоением военных почестей. Но когда сего не последовало, журналисты всеми силами напали на Коттона и отдали справедливость. Карикатуры, ходившие в публике, все были в похвалу последнего, несколько дней имя Сенявина переходило из уст в уста, множество любопытных желали видеть его и видевшие от доброго сердца поздравляли и радовались его торжеству. Кто знает характер англичан, тот не удивится, что Сенявин в общем мнении заслужил такое уважение. Если бы Дмит рий Николаевич согласился ехать в Лондон во время продолжавшегося восторга, то весьма вероятно, что народ встретил бы его рукоплесканием, криками и понес бы его на руках. Во время первого разрыва с Англией в 1801 году, Нельсон прибыл сфлотом в Ревель, когда открыты были переговоры о мире, в чаянии отличного приема он просил позволения приехать в Петербург, - Сенявин по той же причине отказался видеть Лондон.

Какое самонадеяние и какая скромность видны в характерах двух адмиралов.

1 октября, при отношении лорда Монтегю, явился к Сенявину комиссар Мекензи, назначенный английским правительством для приведения в исполнение подробностей Лиссабонского договора; на него же возложено было попечение о содержании эскадры. Во-первых, свезен был порох на берег, потом эскадра перешла к острову Вайту, где на Модербанне и стала фертоинг {На двух якорях.}. На зиму для облегчения кораблей и свободнейшего размещения служителей сложены в магазейны паруса и артиллерия.