Погруженные в сладкую задумчивость, в глубоком молчании устремляли мы взоры на вершину вулкана. Ночные мраки густели от дыма, который, скопляясь более и более и расстилаясь вокруг жерла, взвивался толстым столпом в необозримую высоту. Позади Этны закатывающееся солнце последними исчезающими лучами слабо освещало скат ее и длинный амфитеатр гор, лежащих во внутренности острова, и вскоре с отсутствием его все видимое нами пространство покрылось сумраком. Между тем от востока, где море терялось в бесконечности, луна взошла в тучах и тишина вечера скоро нарушилась ветром и дождем.
Нечистота гостиницы принудила англичан перейти из ней в конюшню, где на сене они расположились спать, а я, поблагодарив их за приятное сообщество, закутавшись шинелью, сел в кабриолетку. Дождь и холодный ветер понудили меня ехать скорее. Итальянец гнал лошадь в галоп, наскучил мне своими разговорами, я закрыл глаза, притворился сонным, он начал петь театральные арии и скоро сказал мне: вот и Сиракузы. Фрегат снимался с якоря, я нанимаю ялик и догоняю его уже выходящего из залива.
Плавание от Сиракуз до Палермы
В полночь с 19 на 20 октября, оставя Сиракузы, с тихим ветром в ночь мало подвинулись мы вперед; рассвело: Этна как исполин открылась взорам нашим и свежий ветерок подул. Мы были против Агосты, в пристани ее стояло несколько малых судов. Отсюда к северу и югу видны были разные заливы, гавани и мысы. Катаньо, лежащий при подошве Этны, славится красотой женщин, которые, говорят, столь же опасны, как и извержения ее. Пользуясь удобным случаем, помощью октана измерили мы высоту Этны и нашли оную 3 версты 65 сажен: на плодоносном ее пепле у основания растет сахарный тростник и всякий хлеб. Средина покрыта виноградниками, масличным и плодовитым лесом. Выше растут яблони и грушевые деревья, а на вершине лежит вечный снег.
Ужасные извержения сделали ее знаменитой. В 1693 году Катаньо была истреблена, 18 000 жителей погибло, и лава покрыла лучшие ее улицы. Землетрясение, бывшее в 1763 году в Сицилии и Калабрии, в несколько часов погубило 40 000 народа. С сего времени из Этны не было сильных извержений, однако ж она беспрестанно горит и угрожает. Если б Италия не имела Везувия, Этны и Стромболи, сих отдушин горящей под ней земной утробы, то или должна бы лишиться своего плодородия, или надлежало бы ей погибнуть. Бытописания наполнены разрушениями, причиненными землетрясением. Оно творит новые, опрокидывает или переносит на другие места старые горы, поглощает целые города, поднимает из недр моря новые острова и реки совращает с прежнего пути. В 1538 году у Неаполя поднялась из ровной земли новая гора (monte nuovo) вышиной в 67 сажен. В 1707 году остров Санторин в архипелаге вышел из волн морских. Многие из Липарских островов одни погрузились на дно, а другие появились на поверхности моря. Сицилия, по свидетельству Плиния, Виргилия и Овидия, соединена была с Калабрией, но неизвестным нам землетрясением отторгнулась от нее. Весьма также вероятно, что Гибралтарский пролив и Дуврский канал занимали место неизвестной поглощенной области. Сие опустошающее явление природы происходит от горючих веществ, кои от смешения их сами собой возгораются. Сей огонь раздражается воздухом и еще более усиливается водой. Сила огня столь велика и извержения столь жестоки, что действием своим производят землетрясения. Крепкие металлы превращаются сим огнем в жидкость, называемую лава, которая при извержениях кипит, вздувается, восходит к жерлу горы и оттуда огненной рекой течет и истребляет все встречающееся на пути ее. Суеверие приписывает сим естественным действиям баснословное начало. Отверстие Этны сицилийцы почитают вратами ада, подземный шум и клокотание приписывают они стонам грешников.
Не доходя Мессины, местоположение небольшого городка Скалеты поражает взор. Камень, имеющий вид сахарной головы, от низа до верху обстроенный домами, разделенный тремя стенами, представляется конусом, как бы нарочно поставленным у берега моря. Здесь делается славное масло из жиру маленьких птичек бекафигов и других. 21 октября прошли Фаро и с умеренными переменными ветрами, держа между Сицилией и Липарскими островами, при захождении солнца, 23 октября, вошед в Палермскую гавань, положили якорь возле английского корабля "Помпея", на котором был флаг славного контрадмирала Сиднея Смита.
Палермо
Несмотря на небольшой дождик, тот же час как бросили якорь, офицеры, свободные от должности, поехали в город. Фонари, освещавшие большую улицу, открытые лавки и кофейные дома, иллюминованные лампами; стук карет и фаэтонов, скачущих сквозь толпу пешеходов с разноцветными фонариками и факелами в руках {В 9 часов вечера, по распоряжению палермской полиции, жители не иначе могут выходить из дома, как с фонарем или с факелом.}, обращали ночь в день и представляли прекрасное зрелище. По музыке и пению тотчас догадаться можно, что находишься в одной из столиц Италии. Едва ступили мы несколько шагов по набережной, как толпа полунагих мальчиков нас окружила. Они предлагали нам совсем неожиданные по их летам услуги. Ни днем, ни вечером не дают они иностранцам покою и делают им самые наглые предложения с таким же покойным духом и совестью, как у нас в гостином дворе купцы спрашивают проходящих: сахару, кофию не угодно ли?
Положение Палермо представляет самый живописный вид. Он лежит на низкой ровной долине, обложенной вдали холмами и горами, покрытыми вечной зеленью. На вершине одной горы виден древний город Монт-Реале, на других показываются в облаках загородные дома с беседками и бельведерами, откуда богачи вельможи наслаждаются видами долины, города, гавани, кораблей и моря.
Толедо и Кассаро, две главные улицы, накрест пересекающиеся, разделяют Палермо на четыре квартала. Первая начинается у морской набережной и, простираясь от востока к западу около четырех верст, оканчивается у Королевского дворца готическими воротами с высокой над ними башней, которая от набережной, в узком конце перспективы кажется игрушкой, изображающей китайский дом. Если кто хочет иметь понятие о прекраснейшей в свете улице, то должен посмотреть в Палермо Толедо. На двух широких линиях, пересеченных площадью с Арабским водоемом, на мраморной и частью лавной мостовой, все дома равной вышины с террасами, украшены статуями и вазами цветов. Сии, так сказать, воздушные на крышках сады, вместе с портиками и с порфирными колоннадами, составляют такую совокупность, что один взгляд на фасады приводит уже в изумление. К сожалению, крыльца, подъезды и сени наполнены толпами безобразнейших нищих. С жалобными стонами преследуют они всякого, и неопрятность их, рубища, покрывающие только некоторые части тела, делают отвратительную с первым приятным впечатлением противоположность.