Шлюпы:

1. "Метелин" 52-пушечный.

2. "Рехбери-Алим" 28-пушечный.

3. "Денювет" (Воин) 42-пушечный. Бриги:

1. "Аламит-Посрет" (Приятный вестник) 18-пушечный.

2. "Меланкай" о 18 пушках.

На всех оных судах считалось 1196 пушек, на наших же 10 кораблях 754. Следственно, неприятель превосходил 10 судами, 442 орудиями и числом людей, считая по экипажу взятого в плен корабля, почти вдвое.

Чтобы нашим двум атаковать одного неприятельского флагмана, назначены были корабли "Рафаил" с "Сильным", "Селафаил" с "Уриилом" и "Мощный" с "Ярославом", флот наш шел на неприятельскую линию попарно. Передовой корабль "Рафаил" с великим терпением выдержал огонь всей неприятельской линии, не прежде открыл свой, как достигнув на самоближайшее расстояние; но сей корабль, имея задние паруса, сильно обитые, и не могши удержаться на ветре, очутился в линии неприятельской между капитан-пашинским и капитана-бея кораблями, потом прорезал линию и, сражаясь на оба борта, скрылся в дыму. Прочие пять наших кораблей, подошед на пистолетный выстрел, привели к ветру, сомкнули линию так тесно, что бушприты задних лежали на корме передних, и атаковали трех неприятельских флагманов. Когда таким образом в 8 часов утра началось сражение в средине неприятельской линии, главнокомандующий с кораблем "Скорым", спускаясь на передовые турецкие корабли и фрегат, приказал контр-адмиралу Грейгу с кораблем "Еленой" напасть на авангард неприятельский, где были еще один корабль и два больших фрегата. "Твердый", пришед перед линию, скоро сбил фрегат, потом, напав на следовавший за ним корабль, принудил его лечь в дрейф и сим движением остановил всю неприятельскую линию; тогда корабль "Рафаил" показался проходящим из-под ветра и, хотя паруса у него много были обиты, но весьма исправно действовал своей артиллерией. Когда "Рафаил" прошел передовой турецкий корабль, то сей, будучи сильно избит, начал спускаться, чтобы действовать вдоль по "Рафаилу", но адмирал наш, успев прийти перед неприятельскую линию, остановил сие движение его и начал действовать левым бортом вдоль всей их линии. Когда первые два корабля, лежавшие в дрейфе, стали от него спускаться, тогда корабль капитан-бея пришелся носом против борта "Твердого" и в самое короткое время был сбит и лишен остальных парусов и реев. Корабль "Скорый", преследуя сбитые "Твердым" корабли, став между ними, вступил с тремя кораблями и фрегатом в неравный бой, один из них показал желание идти на абордаж, но "Скорый" картечным и ружейным огнем столь много побил у него людей, что неприятельский корабль принужден был отступить и думать о своей безопасности. Потом бывшие в арьергарде 2 турецкие корабля и фрегат обошли с под-ветра защитить бывшие в деле передовые корабли; наш адмирал немедленно привел свой корабль несколько к ветру, напал на первый корабль с носу, скоро остановил его и все другие, за ним следовавшие. Сими смелыми подвигами адмиральского корабля неприятель, сверх того сильно теснимый с ветру прочими нашими кораблями, на расстоянии самом решительном, с половины 10-го часа начал уклоняться от сражения и направил путь прямо на берег к Афонской горе, конечно, в том предположении, чтобы, спасая токмо себя, корабли предать огню. В 10 часов адмирал сделал сигнал всей эскадре еще ближе спуститься на неприятеля и преследовать его неослабно. Корабль "Рафаил", бывший в опасности, сражаясь за турецкой линией, когда оная была остановлена, вышел на ветер и начал исправлять верхние повреждения.

Дмитрий Николаевич, поражая и прогоняя передовые неприятельские корабли, сделался нарочито под ветром обеих эскадр; корабль "Скорый" и "Мощный" дрались в средине турецкой эскадры, прочие наши корабли были в фигуре полуциркуля, некоторые, будучи обиты в парусах, переменяли их {Капитан П. М. Рожнов в самом пылу сражения под картечными выстрелами переменил разбитый рей; многие другие капитаны поправляли повреждения, не преставая драться. Сие обстоятельство, к чести капитанов кораблей относящееся, доказывает притом, каким мужеством одушевлены были наши матросы.}. Победа была несомненна, весь турецкий флот, несмотря на мужественное защищение, был бы взят или истреблен, но, к несчастью, около полудня ветер начал стихать; дабы не подвергнуть не столь обитые корабли быть атакованными превосходной силой, а поврежденные не оставить вне действительных выстрелов, адмирал счел за благо остановить эскадру на месте, осмотреться хорошо и потом опять ударить на неприятеля, почему и приказал всем придержаться к ветру.

Сражение продолжалось 4 часа; эскадра наша остановилась на месте сражения, а турецкая, уклоняясь вне пушечного выстрела, придерживалась также к ветру. Наши корабли в парусах и в вооружении потерпели много, а паче всех "Твердый", "Скорый", "Рафаил" и "Мощный"; турецкая же эскадра, по-видимому, разбита была равно с нашей, более же всех корабль 2-го адмирала, на котором мачты стояли, как голые деревья, без реев и парусов. Адмирал, собрав свои корабли, приказал как наивозможно скорее исправить повреждения и быть в состоянии того же дня сразиться еще, но в час пополудни ветер совершенно стих, а потом сделалось переменное маловетрие от северо-запада, отчего турецкая эскадра вышла у нас на ветер, и держала как можно круче, чтобы только избежать сражения. В 6 часов, когда ветер несколько посвежел, корабль 2-го адмирала с одним при нем кораблем и 2 фрегатами, весьма мало поврежденными, начали отставать от своей эскадры. Адмирал приказал отрезывать их. К вечеру, когда три наших корабля уже довольно приблизились, то корабль и два фрегата бросили буксир, на коем вели адмиральский корабль, и обратились в бегство, ночью турецкий адмиральский корабль был догнан и взят капитаном Рожновым с находящимся на оном капитан-беем {В турецком флоте чин капитан-бея соответствует нашему полному адмиралу.}.