И, обращаясь къ дамамъ, полковникъ Дентъ продолжалъ громкимъ голосомъ:
-- Милостивыя государыни, всѣ вы были намѣрены отправиться въ цыганскій таборъ для таинственныхъ совѣщаній; но вотъ одинъ субъектъ, изъ породы мистическихъ бабушекъ, стоитъ въ эту минуту въ корридорѣ и вызывается раскрыть передъ вами книгу судебъ. Угодно вамъ ее видѣть?
-- Какъ это можно, полковникъ! величественно возразила леди Ингремъ.-- Не-ужь-то вы будете поощрять такой низкій обманъ? Прикажите ее прогнать безъ дальнѣйшихъ церемоній -- вотъ и все!
-- Но это невозможно, миледи, сказалъ лакей: -- мы никакъ не могли уговорить ее идти назадъ: мистриссъ Ферфаксъ хлопочетъ и теперь, какъ бы выпроводить ее изъ дому; но цыганка усѣлась на стулѣ подлѣ камина, и говоритъ, что не тронется съ мѣста до-тѣхъ-поръ, пока ее не позовутъ къ господамъ.
-- Чего жъ ей надобно? спросила мистриссъ Бетонъ.
-- Она хочетъ, сударыня, разсказать судьбу благородной публикѣ, и объявляетъ, что она и можетъ, и хочетъ, и должна это сдѣлать.
-- Какова она собой? спросили дѣвицы Бетонъ въ одинъ голосъ.
-- Пребезобразная старушонка, почти такая же черная, какъ ворона.
-- Почему же знать, чортъ-побери! возгласилъ Фредерикъ Линнъ: -- можетъ -- быть она и въ-самомъ-дѣлѣ колдунья.
-- И я то же думаю, подтвердилъ его братъ.-- Бывали случаи чудесныхъ предсказаній въ этомъ родѣ. Я, съ своей стороны, признаюсь открыто, что всегда вѣрилъ въ колдовство.