О, да! я не могла забыть этого страннаго взгляда и этой смертной блѣдности на его лицѣ, когда онъ говорилъ мнѣ: -- "Дженни, я получилъ страшный ударъ -- ударъ -- ударъ!" Не могла я забыть, какъ онъ шатался и рука его дрожала, когда онъ облокотился на мое плечо. Нѣтъ, тысячу разъ нѣтъ! должны быть страшныя причины, которыя могли поразить такимъ-образомъ неустрашимаго Ферфакса-Рочестера!
-- Скоро ли онъ пріидетъ? Боже мой, скоро ли онъ пріидетъ? повторяла я про себя, окруженная мракомъ ночи. Паціентъ мой слабѣлъ съ минуты на минуту, стоны чаще и чаще вырывались изъ его груди, и онъ безпрестанно падалъ въ обморокъ. Ни откуда ни малѣйшей помощи, между-тѣмъ-какъ ночь грозила протянуться до безконечности! Опять и опять я вспрыскивала блѣдныя губы мистера Месона, прикладывала спиртъ къ его ноздрямъ; но всѣ эти усилія подъ-конецъ становились недѣйствительными: физическія страданія и, быть-можетъ, душевная пытка, соединенная съ постепенной утратой крови, совсѣмъ истощили его силы. Онъ стоналъ и смотрѣлъ такими дикими, слабыми, потерянными глазами, что я уже начинала подозрѣвать быстрое приближеніе смерти. И между-тѣмъ я не могла даже сказать ему утѣшительнаго слова.
Наконецъ свѣча догорѣла и погасла; но тутъ же, съ ея послѣднимъ замираніемъ, я увидѣла слабый проблескъ свѣта черезъ опущенныя сторы. Начинало свѣтать. Скоро я услышала, какъ залаялъ Лоцманъ на дворѣ, въ своей отдаленной конурѣ. Надежда оживилась въ моемъ сердцѣ, и не безъ причины: минутъ черезъ пять послышался легкій шорохъ на лѣстницѣ; шаги постепенно приближались и, наконецъ, ключь повернулся въ замочной скважинѣ; я отдохнула душой и тѣломъ. Странный постъ мой продолжался не больше двухъ часовъ, но они равнялись, въ моихъ глазахъ, по-крайней-мѣрѣ двумъ недѣлямъ.
Вошелъ мистеръ Рочестеръ, и съ нимъ хирургъ, за которымъ онъ ѣздилъ.
-- Ну, Картеръ, живѣе принимайтесь за дѣло, сказалъ мистеръ Рочестеръ хирургу:-- даю валъ сроку не больше полчаса для перевязки раны и укрѣпленія бандажей. Приведите паціента въ такое состояніе, чтобъ онъ могъ сойдти внизъ.
-- Но если ему нельзя будетъ пошевелиться!
-- Вздоръ: опаснаго нѣтъ ничего. Онъ только слишкомъ упалъ духомъ: надобно привести въ порядокъ его нервы. Ну, живѣе!
Мистеръ Рочестеръ опустилъ занавѣсы передъ постелью, и въ то же время поднялъ голландскія шторы. Я была изумлена и обрадована вмѣстѣ, когда увидѣла, что уже совсѣмъ разсвѣло, и востокъ озарился яркимъ розовымъ свѣтомъ. Потомъ Рочестеръ подошелъ къ мистеру Месону, отданному въ распоряженіе хирурга.
-- Ну, пріятель, какъ вы себя чувствуете? спросилъ онъ.
-- Кажется, она совсѣмъ доконала меня, былъ слабый отвѣтъ.