-- Но точно ли вы глубоко обдумали свой планъ? Точно ли вы любите меня всей вашей душой? Искренно ли вы желаете, чтобъ я была вашей женой?
-- О да, о да, моя милая Дженни! Если нужна вамъ клятва, то я клянусь, что я люблю васъ больше всего на свѣтѣ.
-- Въ такомъ случаѣ, милостивый государь, я согласна быть вашей женою.
-- Зовите меня просто Эдуардомъ, моя несравненная невѣста!
-- Милый Эдуардъ!
-- Подойдите же теперь ко мнѣ, милая Дженни. Клянусь составить ваше счастье, и глубоко убѣжденъ, что вы осчастливите меня. Теперь, ничто не вырветъ васъ изъ моихъ объятій, и никакія... да, никакія препятствія въ мірѣ но могутъ разстроить рѣшительнаго плапа моей жизни: несмотря ни на что, вы будете моей женой!..
-- Что тутъ за препятствія, сэръ? У меня нѣтъ ни отца, ни матери, ни родственниковъ, которые вздумали бы помѣшать нашему браку; а вы, съ своей стороны, отдаете отчетъ въ своихъ поступкахъ только одному Богу.
-- Ну, да, вы правы, Дженни!
Если бы любовь не ослѣпляла моихъ глазъ, я могла бы замѣтить довольно дикое и неестественное выраженіе на его лицѣ; но чаша моихъ наслажденій была слишкомъ полна, и утопая въ этомъ блаженствѣ, я потеряла и способность и охоту дѣлать наблюденія. Опять говорилъ онъ: -- "Счастлива ли ты, Дженни?" Опять отвѣчала я: -- "Да, милый Эдуардъ!" И онъ бормоталъ про себя:
-- Все будетъ устроено, и все пройдетъ. Я нашелъ ея безъ друзей, безъ покровителей, безъ пристанища и подпоры. Я буду любить ее всѣми силами своей души, и это оправдаетъ меня передъ судомъ сердцевидца. Что жь касается до суда человѣческаго, я умываю свои руки... и ужь онъ не испугаетъ меня.