И за-тѣмъ, черезъ боковую дверь, я отправилась къ себѣ наверхъ.
Эта оборонительная система съ моей стороны продолжалась, съ вожделѣннымъ успѣхомъ, во все время моего искуса. Мистеръ Рочестеръ сердился и, no-временамъ, былъ довольно брюзгливъ; но вообще поведеніе его какъ-нельзя-лучше сообразовалось съ моею цѣлью, и я убѣждена, что онъ самъ внутренно одобрялъ меня, хотя, быть-можетъ, безусловная покорность и голубиная чувствительность были бы пріятнѣе для его самолюбія.
Въ присутствіи другихъ людей я, какъ и прежде, была учтива, покорна и скромна, потому-что всякое другое поведеніе было бы въ этомъ случаѣ неумѣстнымъ, и только по-вечерамъ, въ уединенныхъ бесѣдахъ, я позволяла себѣ раздражать его и мучить безпрестанными противорѣчіями. Онъ регулярно посылалъ за мною каждый день послѣ семи часовъ; но уже я не слышала отъ него прежнихъ приторныхъ любезностей и, по-видимому, самъ онъ забылъ, что величалъ меня когда-то "ангеломъ" и "воздушной нимфой". Обыкновенными его терминами, изобрѣтенными для моей особы, были теперь: "несносная кукла", "капризная дѣвчонка", "избалованная институтка", "вѣтреница", "злой демонъ" и проч., и проч. Вмѣсто прежнихъ ласкъ, онъ дѣлалъ мнѣ гримасы, щипалъ за руку, и вмѣсто нѣжныхъ поцалуевъ, дергалъ меня за уши. Все было въ порядкѣ, и я всегда встрѣчала съ радостью эти грубыя выходки своего властелина. Мистриссъ Ферфаксъ очевидно одобряла мое поведеніе, и безпокойство ея на мой счетъ исчезло совершенно: слѣдовательно, заключала я, инстинктъ врожденнаго благоразумія меня не обманулъ. Между-тѣмъ мистеръ Рочестеръ утверждалъ, что я мучила его безъ пощады, и грозилъ страшнѣйшимъ образомъ отмстить мнѣ въ-послѣдствіи времени за это "безсовѣстное" поведеніе. Я смѣялась надъ этими угрозами, и думала про себя: "если мнѣ удалось теперь удержать тебя въ приличныхъ границахъ, то и въ-послѣдетвіи, нѣтъ сомнѣнія, мое вліяніе не утратитъ своей силы: пусть устарѣетъ одинъ способъ, въ головѣ моей найдутся другія, болѣе надежныя, средства управлять вами, милостивый государь."
И, однакожь, этотъ образъ дѣйствія представлялъ для меня-самой множество мучительныхъ затрудненій. Какъ часто мнѣ хотѣлось броситься на шею къ своему жениху и осыпать его своими пламенными поцалуями! Въ немъ одномъ сосредоточивался для меня весь міръ. Онъ стоялъ между мною и моими размышленіями, какъ затмѣніе между человѣкомъ и солнцемъ. Человѣкъ, и только одинъ человѣкъ, въ эти дни, сдѣлался идоломъ моей души.
ГЛАВА II.
Быстро близился къ концу мѣсяцъ, и уже послѣдніе часы его были сочтены. Ничто не отдаляло и не отсрочивало вѣнчальнаго дня, и всѣ приготовленія къ торжественному обряду были окончены съ вожделѣннымъ успѣхомъ. Мнѣ по-крайней-мѣрѣ ничего не оставалось дѣлать: мои сундуки и картонки, упакованные, запертые, перевязанные, стройнымъ рядомъ стояли подлѣ стѣны моей маленькой комнаты -- а завтра, въ эту же пору, имъ надлежало быть на дорогѣ въ Лондонъ, куда, вслѣдъ за ними, отправлюсь я... или, правильнѣе, отправится какая-то Дженни Рочестеръ, особа, еще мнѣ неизвѣстная. Адресныя карточки, въ формѣ четырехъ маленькихъ квадратовъ, лежали на коммодѣ: на каждой изъ нихъ, мистеръ Рочестеръ собственными руками сдѣлалъ надпись: "Мистриссъ Рочестеръ -- ... гостинница, въ Лондонѣ"; но я не могла и не позволяла прибить ихъ къ своимъ вещамъ. Мистриссъ Рочестеръ! Нѣтъ, такая особа еще не существовала для меня, и ей надлежало произойдти на свѣтъ не прежде завтрашняго утра: всю эту собственность передамъ я въ ея руки тогда только, когда можно будетъ увѣриться, что она жива и здорова. Довольно и того, что приготовленныя для нея вещи, скрытыя въ шкафу противъ моего рабочаго столика, уже вытѣснили оттуда мои старыя ловудскія платья. Нѣтъ, не мнѣ принадлежалъ этотъ свадебный костюмъ -- вѣнчальное бѣлое платье и воздушное покрывало съ дорогими лентами и кружевами. Я заперла шкафъ, чтобъ скрыть этотъ фантастическій аппаратъ, который теперь, въ девять часовъ вечера, распространялъ какой-то страшный отблескъ въ тѣни моей комнаты.
-- Оставишь ли ты меня, дикая мечта? сказала я самой-себѣ.-- Я дрожу, какъ въ лихорадкѣ, и слышу вокругъ себя завываніе вѣтра. Надобно по-крайней-мѣрѣ оставить эту мрачную комнату, и выйдти на свѣжій воздухъ.
Тревожныя приготовленія, продолжавшіяся весь день, и ожиданіе новой перемѣны въ моей судьбѣ, могли естественнымъ образомъ произвести во мнѣ то безпокойное и раздражительное состояніе духа, при которомъ мнѣ нельзя было оставаться на своемъ обыкновенномъ мѣстѣ въ эту позднюю пору, когда торжественная тишина распространилась по всему дому; но была сверхъ-того еще особая весьма-важная причина, сообщившая лихорадочную настроенность моему организму.
Странная, ужасная мысль тяготѣла на моей душѣ. Случилось со мною нѣчто, чего я не могла постигнуть; никто, кромѣ меня, не былъ свидѣтелемъ этого приключенія, напугавшаго меня въ прошлую ночь. Мистера Рочестера въ ту пору не было дома, и даже теперь онъ еще не воротился: хозяйственныя распоряженія заставили его уѣхать миль за тридцать отъ Торнфильда къ двумъ или тремъ фермерамъ, которыхъ онъ непремѣнно долженъ былъ увидѣть до своего отъѣзда за-границу. Я дожидалась его съ величайшимъ нетерпѣніемъ, надѣясь узнать отъ него разрѣшеніе таинственной загадки. Подожди и ты, читатель: секретъ мой ты узнаешь вмѣстѣ съ мистеромъ Рочестеромъ.
Я отправилась во фруктовый садъ по направленію вѣтра, который безъ-умолка дулъ цѣлый день съ южной стороны. Къ-вечеру его ревъ и порывы усилились, хотя ни откуда не было видно дождевыхъ тучь. Деревья постоянно качались въ одну сторону, и вѣтви ихъ не распрямлялись ни на минуту: такъ упорно-постояненъ былъ порывъ, наклонявшій къ сѣверу зеленыя ихъ головы. Облака накоплялись цѣлыми массами, и быстро перегоняли другъ друга: ни малѣйшихъ проблесковъ голубаго неба во весь этотъ іюльскій день!