Первая была высокая лэди съ черными волосами, черными глазами и блѣднымъ лицомъ. Станъ ея былъ прямъ, и походка обличала какую-то величавость.
-- Такихъ дѣтей не слѣдуетъ посылать однихъ въ дальнюю дорогу, сказала она, поставивъ свѣчу на столъ. Минуты двѣ она разсматривала меня внимательно, и потомъ прибавила:-- ей надобно поскорѣе въ постель; отдыхъ для нея необходимъ. Вы устали? спросила она, положивъ руку на мое плечо.
-- Устала немного.
-- И разумѣется проголодались. Прикажите дать ей поужинать, миссъ Миллеръ.-- Вы, конечно, первый разъ покинули родителей отправляясь въ школу?
Я объяснила, что у меня не было родителей. Она спросила, давно ли они умерли, сколько мнѣ лѣтъ, какъ меня зовутъ, умѣю ли я читать, писать, вышивать. Потомъ она ласково потрепала меня по щекѣ, изъявила надежду, что авось я буду доброю дѣвочкой, и оставила меня наединѣ съ миссъ Миллеръ.
Этой лэди могло быть около двадцати-пяти лѣтъ. Ея торопливая походка и ускоренныя движенія обличали въ ней привычку къ разнообразнымъ хлопотливымъ занятіямъ, и вскорѣ я узнала, что миссъ Миллеръ была помощницею учителей. Она провела меня по темнымъ комнатамъ и галлереямъ въ огромную залу, гді стояло множество столовъ, за которыми, на длинныхъ скамейкахъ сидѣли дѣвушки всякаго возраста отъ девяти до двадцати лѣтъ. На каждомъ столѣ горѣло по двѣ свѣчи, и по всей комнатѣ раздавалось смутное жужжанье, слишкомъ-странное для непривычнаго уха. Всѣхъ дѣтей казалось мнѣ и пересчитать нельзя; но на-самомъ-дѣлѣ было тутъ не больше восьмидесяти дѣвицъ, и всѣ онѣ были одѣты однообразно, въ сѣрыя платья страннаго покроя и въ длинные голландскіе передники. Это былъ часъ занятій: дѣти твердили къ завтрашнему дню заданные уроки.
Миссъ Миллеръ приказала мнѣ сѣсть на скамейку подлѣ двери, и потомъ, выступивъ на середину длинной комнаты, закричала:
-- Старшія, соберите классныя книги и тетради?
Четыре высокія дѣвушки въ одно мгновеніе выступили съ различныхъ концовъ и отобрали книги. Миссъ Миллеръ скомандовала опять:
-- Старшія, принесите ужинъ на подносахъ!