-- Земной міръ не знаетъ высшихъ наслажденій! воскликнула я.
-- Нѣтъ, Дженни, семейная жизнь съ ея радостями и горемъ представляетъ слишкомь-тѣсную сферу для людей съ возвышеннымъ характеромъ. Горе вамъ, если вы не поймете себя, и станете вести праздную жизнь, чуждую высшихъ побужденій и цѣлей!
-- Кто жь вамъ говоритъ, что я собираюсь вести праздную жизнь? Совсѣмъ напротивъ: я презираю лѣность, и желаю быть дѣятельною все время своей жизни.
-- Это мы увидимъ. Два мѣсяца вы можете привыкать къ своему новому положенію, и наслаждаться родственною дружбой; потомъ, я надѣюсь, взоръ вашъ будетъ обращенъ далеко за предѣлы Козьяго-Болота. Смѣю думать, что заснувшее честолюбіе вновь пробудится въ вашей груди, и вы, не ограничиваясь обществомъ сестеръ, будете искать для себя болѣе приличной дѣятельности.
Эти выходки, непостижимыя и странныя, начинали меня безпокоить.
-- Сен-Джонъ, сказала я, бросивъ на него изумленный взглядъ: -- ваши слова отзываются удивительнымъ безчеловѣчіемъ. Зачѣмъ вамъ непремѣнно хочется меня разстроить, когда я такъ счастлива и довольна въ эту минуту? Какая у васъ цѣль?
-- Одна -- обратить къ благороднѣйшей дѣятельности и на пользу ближнихъ ваши таланты, въ которыхъ нѣкогда вы должны будете отдать отчетъ своему Творцу. Дженни, я стану наблюдать за вами съ напряженнымъ и постояннымъ вниманіемъ -- было бы вамъ это извѣстно. Старайтесь заранѣе обуздать этотъ неумѣренный жарь, съ какимъ, очертя голову, хотите вы броситься въ пошлый омутъ хозяйственныхъ хлопотъ. Не опутывайте себя оковами плоти, и старайтесь сберечь свои силы для возвышеннѣйшихъ цѣлей. Слышите ли, Дженни?
-- Слышу, хотя ничего не понимаю. Ужъ лучше бы говорить вамъ со мною на еврейскомъ языкѣ: тутъ по-крайней-мѣрѣ былъ бы эффектъ своего рода. Одно я знаю и чувствую, возлюбленный мой братецъ: я счастлива, и хочу быть счастливой -- было бы вамъ это извѣстно. Прощайте!
Великимъ счастьемъ наслаждалась я на Козьемъ-Болотѣ и великіе труды обременяли меня отъ ранняго утра до поздняго вечера. Анна усердно раздѣляла мои хлопоты, и была внѣ себя отъ радости, когда видѣла, какъ весь домъ, по моей милости, чуть не перевернулся вверхъ-дномъ, какъ я мыла, чистила, ходила, скребла, варила, мела. Пріятно было видѣть и мнѣ, когда, дня черезъ два, весь этотъ хаосъ, произведенный нашими руками, началъ постепенно приходить въ стройный и совершеннѣйшій порядокъ. Я заранѣе распорядилась съѣздить въ городъ для покупки новой мебели: братъ и кузины уполномочили меня на всѣ возможныя видоизмѣненія въ нашемъ фамильномъ домѣ, и опредѣлили для этого необходимую сумму. Парадная гостиная и всѣ спальни были, впрочемъ, оставлены мною въ ихъ первоначальномъ видѣ, потому-что я знала, молодымъ дѣвушкамъ гораздо-пріятнѣе будетъ увидѣть въ нихъ старинные фамильные столы, кресла, стулья и постели, чѣмъ какія-нибудь затѣйливыя нововведенія позднѣйшей моды. При всемъ томъ, здѣсь какъ и вездѣ, необходимо было ввести новые предметы, способные привести ихъ въ пріятное изумленіе послѣ возвращенія въ родительскій домъ. Прекрасные новые ковры и занавѣсы, тщательно подобранные античныя украшенія изъ бронзы и фарфора, новыя зеркала, шкатулки, рабочьи столики какъ-нельзя-лучше соотвѣтствовали этой цѣли. Кабинетъ, столовая и зала были совсѣмъ передѣланы заново: мебель краснаго дерева и малиновые обои сообщили имъ чрезвычайно-красивый видъ. По лѣстницамъ тоже разостланы были ковры. Когда всѣ эти распоряженія были приведены къ вожделѣнному концу, фамильный домъ нашъ, пустынный и печальный снаружи въ это время года, представилъ внутри совершеннѣйшій образчикъ домашняго комфорта.
Наступилъ, наконецъ, полный событіями четвергъ. Вечеромъ надлежало ожидать ихъ, и я заранѣе приказала освѣтить всѣ комнаты вверху и внизу. Кухня была въ полномъ разгарѣ: Анна и я, въ парадныхъ платьяхъ, довершали свои гастрономическія приготовленія.