И склонивъ голову, Елена Бернсъ предалась собственнымъ размышленіямъ, которыя очевидно были для нея пріятнѣе разговора со мною. Я замолчала; но почти въ эту же минуту явилась старшая перваго класса, безобразная дѣвчонка лѣтъ шестнадцати, и своимъ грубымъ языкомъ вывела мою подругу изъ задумчивость
-- Елена Бернсъ, если ты не уложишь въ ящикъ свои вещи и не уберешь своей работы, я принуждена буду пожаловаться на тебя миссъ Скатчердъ.
Елена, не сказавъ ни слова, пошла исполнять приказанія старшей.
ГЛАВА VII.
Первая учебная треть въ ловудской школѣ показалась для меня вѣкомъ -- желѣзнымъ вѣкомъ борьбы съ новыми правилами и непривычными занятіями. Страхъ быть неисправной въ этомъ отношеніи мучилъ меня гораздо-больше, чѣмъ физическія затрудненія, соединенныя съ новой жизнью. Нужно было имѣть крѣпкій и ничѣмъ неповрежденный организмъ, чтобъ въ-конецъ не разстроить своего здоровья.
Въ-продолженіе января, февраля и половины марта, глубокіе снѣга, и затѣмъ, послѣ оттепели, почти непроходимыя дороги ограничивали наши прогулки только садовыми стѣнами, да еще церковью, куда регулярно мы должны были ходить каждое воскресенье; но и въ этихъ предѣлахъ намъ предписывалось каждый день быть на открытомъ воздухѣ не менѣе часа. Форменное платье не могло защитить насъ отъ суровой стужи: намъ не позволялось носить калошъ или сапоговъ, и снѣгъ безпрепятственно забивался въ наши башмаки; руки безъ перчатокъ коченѣли отъ холода, и покрывались цыпками, такъ же какъ и ноги: скидать башмаки вечеромъ и надѣвать ихъ поутру на распухшія ноги было для меня нестерпимою пыткой. Скудный и голодный столъ далеко не вознаграждалъ насъ за эти страданія, претерпѣваемыя каждый день: при остромъ аппетитѣ выростающихъ дѣтей, намъ раздавались порціи, едва способныя поддержать жизнь дряхлыхъ старухъ. Отъ этого недостатка въ пищѣ, происходили разныя злоупотребленія, падавшія всею своею тяжестью на младшихъ дѣвицъ: старшія дѣвицы, подстрекаемыя голодомъ, выманивали или отнимали у насъ порціи при каждомъ удобномъ случаѣ. Нѣсколько разъ случалось мнѣ раздѣлять драгоцѣнный кусокъ пеклеванной булки между двумя голодными просительницами, тогда-какъ третья насильно вырывала изъ моихъ рукъ кружку кофе. Лишенная такимъ-образомъ своей обыкновенной порціи, я заливалась горькими слезами, не смѣя притомъ никогда жаловаться на голодъ.
Воскресенья были преимущественно мучительными днями въ эту зимшою пору. Мы должны были ходить за двѣ мили въ броккельбридскую церковь, гдѣ, по обыкновенію, совершалъ богослуженіе попечитель нашего заведенія, мистеръ Броккельгерстъ: дрожа отъ стужи на дорогѣ, мы ничуть не согрѣвались въ холодной церкви, и всѣ дѣвицы, послѣ обѣдни, едва могли держаться на ногахъ. Такъ-какъ возвращаться домой, послѣ утренней службы, было бы слишкомъ-далеко, то намъ раздавались скудныя порціи хлѣба и холоднаго мяса на церковной паперти, и этимъ ограничивался нашъ праздничный обѣдъ. Затѣмъ мы слушали вечерню и, наконецъ, изнуренныя холодомъ и голодомъ, возвращались опять въ свою школу съ отмороженными ушами и носами.
Помню очень-ясно, какъ миссъ Темпель бѣжала впереди насъ въ своемъ тепломъ салопѣ, ободряя дѣтей наставленіями и примѣромъ не терять присутствія духа и маршировать впередъ подобно "храбрымъ солдатамъ". Другія дамы, одѣтыя слишкомъ-легко и почти такъ же изнуренныя, какъ мы, не могли утѣшать дѣтей и заботились только о самихъ-себѣ.
Съ какимъ нетерпѣніемъ, по возвращеніи домой, мы спѣшили сгруппироваться подлѣ затопленныхъ каминовъ! Но, увы! не всѣ могли пользоваться этимъ наслажденіемъ: каждый очагъ въ классной залѣ немедленно окружался двойнымъ рядомъ взрослыхъ дѣвицъ, и около нихъ уже терлись младшія дѣти, стараясь отогрѣть окоченѣлыя руки въ своихъ передникахъ.
Вечеромъ, къ великому утѣшенію всей проголодавшейся школы, угощали насъ чаемъ, и при этой церемоніи каждая дѣвица получала по цѣлому пеклеванному хлѣбу. Мнѣ удавалось изъ этой порціи сберечь для себя только половину, а остальная часть неизмѣнно поступала въ распоряженіе старшихъ.