Къ-счастію, я училась по-французски у природной француженки, и въ продолженіе своего пребыванія въ институтѣ весьма-часто разговаривала съ мадамъ Пьеро на ея языкѣ; притомъ, въ послѣднія семь лѣтъ, у меня было постояннымъ правиломъ -- каждый день выучивать по-французски наизусть по нѣскольку строкъ. При этой постоянной практикѣ, я достигла въ своемъ произношеніи до значительной степени правильности въ иностранномъ языкѣ, и надѣялась теперь бѣгло говорить съ миссъ Аделью. Вскорѣ мы съ ней познакомились, и когда пришли въ столовую пить чай, я сказала ей нѣсколько фразъ на ея языкѣ. Миссъ Адель отвѣчала сперва нерѣшительно и робко; но потомъ минутъ черезъ десять, всмотрѣвшись пристально въ черты моего лица, она сдѣлалась смѣлѣе и начала болтать безъ-умолку, не дожидаясь ужъ отъ меня вопросовъ.
-- Ахъ, какъ это хорошо! вскричала миссъ Адель.-- Да вы по-французски говорите отлично, такъ же какъ мистеръ Рочестеръ; теперь и я, и Софи, будемъ съ вами разговаривать о чемъ хотимъ. Софи будетъ очень-рада: ее здѣсь никто не понимаетъ, потому-что, видите ли, мадамъ Ферфаксъ -- Англичанка съ головы до ногъ. Вы еще не познакомились съ мадмуазель Софи: она -- моя нянька. Мы ѣхали съ нею по морю, на большомъ кораблѣ, и на немъ была труба, которая дымилась -- охъ, какъ она дымилась! Я была больна, Софи тоже, и мистеръ Рочестеръ тоже. Онъ всю дорогу лежалъ на софѣ въ хорошенькой комнатѣ, а Софи и я лежали на маленькихъ постеляхъ въ другой комнатѣ. Одинъ разъ, повѣрите ли, я чуть не свалилась, мадмуазель... а какъ васъ зовутъ, мадмуазель?
-- Эйръ -- Дженни Эйръ.
-- Aire? Ахъ, какъ это мудрено: я не могу выговорить. Ну, такъ вотъ видите ли въ чемъ дѣло: корабль нашъ остановился поутру, на разсвѣтѣ, въ большомъ городѣ -- ужасный городъ съ черными домами, гдѣ все курилось и дымилось, и гдѣ не было никакого сходства съ тѣмъ маленькимъ городкомъ, откуда мы выѣхали. Мистеръ Рочестеръ перенесъ меня на рукахъ черезъ доску и поставилъ на твердую землю, а тамъ пришла Софи: мы сѣли въ карету и скоро подъѣхали къ чудесному, прекрасному дому, который, если не ошибаюсь, называли тамъ гостинницей. Славный домъ эта гостинница, не то что Торнфильдъ! Мы простояли тамъ цѣлую недѣлю: Софи и я выходили каждый день гулять на большую зеленую площадь, обсаженную деревьями -- паркомъ ее называютъ. Тамъ было множество дѣтей, кромѣ меня, и по самой серединѣ -- широкій прудъ съ чудесными птичками, которыхъ я кормила крошками своей булки.
-- Хорошо ли вы понимаете эту неугомонную болтунью? спросила мистриссъ Ферфаксъ.
-- Я понимаю ее очень-хорошо, потому-что привыкла къ бѣглому разговору мадамъ Пьеро.
-- Потрудитесь спросить ее на-счетъ ея родителей, продолжала старушка:-- любопытно знать: помнитъ ли она ихъ?
-- Адель, спросила я:-- съ кѣмъ вы жили въ томъ маленькомъ городкѣ, о которомъ вы говорили?
-- Я очень-долго жила тамъ съ маменькой; но она, сказали мнѣ, отправилась на небеса, къ Святой Дѣвѣ. Маменька учила меня танцовать, пѣть и произносить стихи. Къ намъ приходили почти каждый день нарядные господа и дамы: я танцовала передъ ними, сидѣла на ихъ колѣняхъ и пѣла. Я очень люблю пѣть. Хотите, я спою вамъ чудесную пѣсню?
Такъ-какъ завтракъ былъ ужь оконченъ, я позволила ей показать опытъ своего музыкальнаго искусства. Адель оставила свой стулъ и безъ церемоніи взгромоздилась на мои колѣни; затѣмъ, сложивъ на груди свои маленькія ручки, подняла глаза къ потолку и запѣла печальную арію изъ какой-то оперы. Это была пѣснь женщины, покинутой своимъ другомъ: она оплакиваетъ его невѣрность, жалуется на свою судьбу; но вооружаясь гордостью, приказываетъ служанкѣ подать брильйянты, наряжается въ лучшее платье, рѣшается въ тотъ же вечеръ идти на балъ и показать безжалостному измѣннику, какъ мало она его уважаетъ.