Мы радовались мастерству товарищей, хорошей погоде, солнцу. В течение часа со льдины не поступало никаких сведений. Затем на всю рубку прогремел голос Шевелева:
— Алло, остров! Сейчас у нас аврал: перекачиваем бензин. Он какой-то особенно приятный, обладает на редкость вкусным запахом. Будем готовы через час. Работают экипажи обоих самолетов. Горючее сливаем из баков Головина в бидоны, перетаскиваем оные к нашему самолету и опрокидываем в свои баки.
В 23 часа заливка самолета Алексеева закончилась. Пустые баки заполнились полутора тысячами литров бензина. Спустя полчаса Шевелев потребовал зону для Головина. Летчик не хотел терять времени и, сделав свое дело, возвращался на базу. Вновь заработал маяк. Вновь все выбежали из здания и всматривались в светлый горизонт. Вот показалась точка, затем она превратилась в черточку. Уже виден самолет. Ближе, ближе. Слышен гул мотора. Головин планирует и садится. Маяк продолжает работать: Алексеев уже в пути. И вот вновь заговорил репродуктор:
«Алло, алло! Передает самолет Алексеева. Подходим к острову, видим берег. Готовьте ужин, объятия, баню! Примите радиограмму «Правде».
«Последний корабль Северной воздушной экспедиции покидает Центральный район Северного Ледовитого океана. Видны берега архипелага. Скоро остров Рудольфа. Мы возвращаемся, чтобы накопленные знания и опыт, все силы и энергию отдать на благо нашей любимой родины. Мы уверены и твердо знаем, что наша партия, наше правительство, мудрейший из людей, любимый вождь товарищ Сталин пошлют по этому пути десятки, сотни кораблей. Мы будем счастливы, если нам опять окажут доверие и еще раз поручат трудное дело.
Экипаж самолета.»
Последний корабль экспедиции, возвращающийся из далекого воздушного плавания, величественно плыл над островом, описывая широкие круги.
На юг!
В течение следующих дней мы обследовали по радио весь берег материка от мыса Челюскин до Мурманска в поисках снега. Наши самолеты, стоявшие на лыжах, могли опуститься только на снежный аэродром. А снег на Большой Земле почти везде уже стаял. Последняя надежда была на Амдерму. Там кое-где в лощинах еще держался тоненький снежный покров. Однако тревожные вести приходили и оттуда. Начальник рудника сообщил Шмидту, что снег тает, на избранном аэродроме появились плешины. Рабочие рудника на грузовиках привозят снег из других мест и заваливают эти плешины. Через несколько часов приходится привозить снова. Нужно было вылетать, и притом немедленно, иначе мы рисковали остаться на острове отрезанными от земли, ожидая прихода ледокола с колесами. Он мог пробраться сквозь льды и через две недели и через два месяца: все зависело от ледовой обстановки.
Механики уже давным-давно подготовились к старту. В полет отправлялось четыре самолета: тяжелые корабли Водопьянова, Молокова и Алексеева и машина Головина. Самолеты Мазурука задерживались на острове для того, чтобы в любую минуту можно было оказать помощь группе Папанина (ежели она потребуется). Для обслуживания самолетов оставались летчики Мазурук и Козлов.