-- Нѣтъ.
-- Счастливая!-- сухо замѣчаетъ Белинда, направляясь къ дому.
-- На твоемъ мѣстѣ,-- рѣзво кричитъ Сара ей вслѣдъ: -- а бы разорвала его "отрывки" на такіе мельчавшіе кусочки, что ихъ нельзя было бы даже называть и "отрывками".
Белинда смѣется.
-- Но!-- восклицаетъ она:-- не это дѣло, такъ другое, не все ли равно. Можетъ быть, даже лучше быть заваленной работой какъ я, нежели праздной, какъ ты.
Въ ея тонѣ слышится такая непритворная бодрость, этотъ тонъ такъ разнится отъ мрачной покорности, выражавшейся ею не далѣе какъ вчера, что Сара подозрительно взглядываетъ на сестру.
-- У тебя розовый взглядъ на вещи сегодня утромъ,-- говоритъ она не безъ сарказма.
Белинда мѣняется въ лицѣ.
-- Это отъ погоды,-- быстро заявляетъ она.-- На меня погода сильно дѣйствуетъ. Помнишь, ты всегда называла меня барометромъ.
Но неужели это только отъ погоды? Неужели погода заставляетъ ее, весело напѣвая, бѣжать по лѣстницѣ къ своему письменному столу и Менандеру? Весна, правда, возбуждаетъ; утро тоже возбуждаетъ; молодость -- тоже. Отчего же, слѣдовательно, ей не быть возбужденной? Но эти ли только невинныя возбуждающія средства повліяли на нее? Должно быть, самая походка ея сегодня отличается отъ всегдашней, потому что мужъ поднимаетъ голову, когда она входитъ въ его кабинетъ.