-- Я не удивляюсь, что они трусятъ,-- говоритъ Сара Райверсу вполголоса. Развѣ не похоже, что она готовится спросить ихъ, что имъ угодно? Если я не поспѣшу на выручку, то и теперь легко можетъ случиться, что они обратятся въ бѣгство.
Но на этотъ разъ Сара ошиблась. Они вовсе не имѣютъ желаніи обратиться въ бѣгство. Нельзя даже сказать, кого они восторженнѣе хвалятъ на обратномъ пути домой съ вечерней сигарою въ зубахъ: миссъ Чорчиль, или ея болѣе строгую сестру. Но, правду сказать, Белинда сегодня не кажется строгой.
"Къ чему буду я съ ними рѣзка?-- грустно говоритъ она самой себѣ;-- я уже достаточно людей оттолкнула отъ себя своей рѣзкостью".
И вотъ она очень любезно обращается съ ними, слишкомъ любезно, какъ начинаетъ казаться Райверсу, у котораго сердце сжимается ревностью, когда онъ видитъ, что она наливаетъ изъ чай своими прекрасными ручками и даритъ ихъ своей небесной улыбкой, отъ которой все лицо ея освѣщается, а глаза сіяютъ. Но онъ не настолько догадливъ или не настолько тщеславенъ, чтобы сообразить, что его присутствіе -- хотя онъ сидитъ, повидимому, забытый и обойденный -- зажгло эту улыбку на ея лицѣ и въ глазахъ.
Сара тоже очень любезна, но гости нѣсколько обижены тѣмъ, что она перепутала ихъ имена.
Послѣ чаю всѣ отправляются играть въ "tennis" и веселый звукъ молодыхъ голосовъ, и смѣхъ нарушаютъ аркадскую тишину и священную неприкосновенность, доселѣ отличавшія "tennis-ground" профессора Форта. На немъ можетъ помѣститься всего только одна партія играющихъ, и Белинда, какъ любезная хозяйка, уступаетъ мѣсто своимъ прирученнымъ и счастливымъ юношамъ, несмотря на ихъ убѣжденія и просьбы. Врядъ ли стоитъ ломать голову надъ тѣмъ: охотно или неохотно принесла она эту маленькую жертву.
-- А вы играете?-- небрежно спрашиваетъ Сара Райверса, махая у него подъ самымъ носомъ лопаточкой.-- Нѣтъ? Ахъ! вы предпочитаете молотъ лопаткѣ,-- прибавляетъ она съ дерзкой улыбкой.
Хотя ни Беллерсь, ни Стенли никакъ не могли понять смысла этой шутки, однако оба смѣются, и, по всей вѣроятности, Райверсъ разсердился бы на нихъ, еслибы слышалъ ихъ смѣхъ. Но какъ самая шутка, такъ и ея успѣхъ, не замѣчены имъ. И слухъ, и зрѣніе его парализованы тревожнымъ опасеніемъ: -- Разсердилась она на него за то, что онъ отказался отъ участія въ игрѣ или нѣтъ? Слѣдовало ему согласиться играть или нѣтъ? Можетъ, быть ему слѣдуетъ теперь уйти? И неужели, прощаясь съ нимъ, она не пригласитъ его бывать у нея въ домѣ?
Въ горлѣ у него пересохло. Не рѣшаясь снова сѣсть на старое мѣсто на травѣ у ея ногъ -- хотя въ сущности этой привилегіи не отнимаютъ даже у собакъ -- онъ стоитъ передъ ней, смущенный и несчастливый. Если она хочетъ этого, то они больше не увидятся.
Что до нея касается, то давнишнее счастливое настроеніе снова возвращается въ ней. Какой мягкій, ласкающій воздухъ! Какъ чудесно распѣваетъ эта простенькая на видь птичка! и какимъ очаровательнымъ убѣжищемъ сталъ этотъ небольшой, простенькій дачный садикъ!