Ужъ не молитвенникъ ли дѣлаетъ ее такой неприступной?
-- Вы пріѣхали изъ Іоркшира?-- поспѣшно спрашиваетъ она, не давай ему опомниться и желая, повидимому, вести разговоръ въ томъ вѣжливомъ и церемонномъ тонѣ, какой онъ принялъ съ самаго начала.
-- Да.
-- Вамъ вѣрно было жарко въ вагонѣ?
-- Я ѣхалъ ночью.
-- Вы любите ночные поѣзда? Я ихъ не люблю; но потому, конечно, что не могу спать. Вы, можетъ быть, спите?
-- Я не спалъ.
Послѣднія слова звучатъ какъ бы упрекомъ. Что съ ней сдѣлалось? Неужели для того, чтобы выслушивать эти холодныя банальности, онъ мчался къ ней цѣлую ночь на всѣхъ парахъ, не смыкая глазъ, забывая о покоѣ? Спалъ ли онъ, когда надѣялся ее увидѣть? Какъ это правдоподобно!
Они подходятъ къ воротамъ дома и останавливаются. Она не проситъ его войти и вообще не проявляетъ никакого стремленія къ гостепріимству. Но этого онъ не ждетъ и не желаетъ. Онъ даже отказался бы войти, еслибы она его и пригласила. Онъ не желаетъ вкушать хлѣба-соли подъ кровлей профессора Форта. Что-то подсказываетъ ему, что она не долго простоитъ у воротъ и что если онъ не воспользуется настоящимъ моментомъ, то она уйдетъ и онъ можетъ вернуться въ Мильнтропъ, съ чѣмъ пріѣхалъ.
-- Вамъ понравится здѣшній воздухъ послѣ вашего мильнтропскаго дыма,-- съ улыбкой говоритъ она, берясь за щеколду.