-- Симъ стоитъ, Хамъ стоить, а Афетъ стоять не хочетъ.
Съ этими словами онъ выпрямляется и становится возлѣ нея, держа Афета въ одной рукѣ и гіену въ другой. Улыбка сочувствія освѣщаетъ все лицо ея точно лучъ солнца.
-- Я заставлю ихъ всѣхъ стоять,-- рѣшительно восклицаетъ она, опускаясь на колѣни,-- не только ихъ, но и ихъ женъ, и всѣхъ животныхъ.
Оба молчатъ, пока дѣло не доведено до конца. Когда же всѣ животныя, какъ чистыя такъ и нечистыя, установились по парно по одѣялу, она поднимаетъ на него сіяющій взоръ и, протягивая ему руку, спрашиваетъ:
-- Мы друзья?
-- Это отъ васъ зависитъ,-- отвѣчаетъ онъ не безъ волненія.
Она молчитъ съ минуту, еще не вставая съ колѣнъ, любуясь солнечными лучами, цѣлые снопы которыхъ врываются въ высокія окна.
-- Хотѣлось-бы мнѣ, чтобъ мы не ссорились такъ часто, говоритъ она очень мягко;-- непріятно ссориться.
-- Но пріятно мириться, отвѣчаетъ онъ такимъ тономъ, будто слова эти вырвались у него помимо его воли.
Она не отвѣчаетъ, но остается въ прежней позѣ, продолжая смотрѣть на солнечный лучъ; внезапная радость вызываетъ слезы на ея глазахъ. Когда она оглядывается,-- онъ уже исчезъ.