Губы ея дрожатъ, но не издаютъ никакого звука.
-- Но вы, по крайней мѣрѣ, выслушаете его, когда онъ явится сегодня? со вздохомъ настаиваетъ Le-Mesurier.
-- Выслушаю его? Кого?-- спрашивала она, вся блѣдная, съ полнѣйшимъ изумленіемъ глядя на него.
-- Какъ кого? да о комъ же мы толкуемъ цѣлый часъ,-- разумѣется, Фридриха.
Наступаетъ томительное молчаніе. Ленора первая прерываетъ его.
-- Итакъ,-- говорить она глухимъ голосомъ,-- вы были такъ добры, что взяли на себя трудъ объясниться со мною въ любви за него?
Оба поднялись со своихъ мѣстъ и стоятъ другъ противъ друга. Трудно рѣшитъ, кто блѣднѣе, онъ или она.
-- Скажите ему,-- продолжаетъ она, страшнымъ усиліемъ воли совладавъ съ собою и произнося каждое слово съ особой отчетливостью,-- что я ему совѣтую въ другой разъ самому говоритъ за себя!
Съ этими словами она указываетъ ему на дверь.
Полъ, уже сойдя съ лѣстницы, замѣчаетъ, что забылъ шляпу. Волей-неволей -- вернуться надо. Быстро входить онъ въ салонъ, и останавливается въ изумленіи: Ленора лежитъ на диванѣ, лицомъ въ подушки, и все ея тѣло подергивается отъ рыданій.