Я вижу, как приседает, на ходу роняя винтовку, один из врагов, как другой, отстреливаясь, торопливо отбегает в сторону. Знакомый голос Петровского тревожно окликает:
— Петька, ты жив! А мы думали, каюк тебе.
Я подошел к нему, крепко пожал ему руку и, весь дрожа от волнения, пробормотал:
— Спасибо, друг, спасибо, что спас меня от верной смерти.
— Брось дурака валять, идем, — недовольно пробормотал он и быстро зашагал в глубь местечка. — Наши, вероятно, уже обедают, а мы тут с тобой ерундой занимаемся. Жрать хочется.
Улицы местечка заполнены красноармейцами. Петровский на ходу спрашивает:
— Какой роты, товарищ?
— Третьей. Второй, — отвечают нам.
— Где же, наконец, наша первая? — обращаемся мы к одному из командиров.
— Вот там, — показал он рукой на запад.