Мы остались в покойницкой в соседстве с трупами.
«Ведь это были совсем недавно живые люди…» — подумал я.
Несколько часов прошло, пока улегся шум возле бараков.
Очевидно, экзекуция закончилась.
— Идем, — сказал товарищ из тринадцатого барака, — сюда могут случайно войти.
Мы взяли носилки и медленно направились к своему бараку. Там увидели безотрадную картину. Товарищи лежали на нарах и стонали. Вся их одежонка, и без того убогая, висела клочьями. Сквозь дыры виднелись на теле кровавые рубцы и раны.
— Петька, ты? — обрадовался Петровский. — А мы думали, что тебя повели на расстрел.
Подсел к нему, поделился своими мыслями.
Гнев, ярость против проклятых палачей душили нас с невероятной силой.
У Сорокина, метавшегося на нарах в бессильном отчаянии, пена выступила на губах.