Какой-то парень с глазами злющими, как у голодной бродячей собаки, волоча ноги и наклонившись всем туловищем вперед, приблизился ко мне. Он как-то страшно втягивал голову в плечи.
— Кто ты такой? — спросил он меня.
Я ответил уклончиво. Вдруг он, ни слова не говоря, ударил меня по лицу. Я бросился к санитару, умоляя его сказать врачу, что я здоров, что меня надо выпустить. Убедили санитара. Тот повел меня в комендантскую.
В комендантской дежурный врач отнесся к моей просьбе небрежно. Меня вернули обратно в палату.
Больной с жесткими глазами и седой копной волос быстро проходит мимо и обливает меня водой из кружки.
У «солиста» припадок кончился. Он встает и начинает плясать. На голове у него наподобие колпака торчит кепи, длинный халат подвязан веревочкой, а ноги обмотаны грязными тряпками. Вытягивает вперед острое, как у лисицы, лицо и поет, а что поет — понять нельзя. Кончает свой вой, подходит к мне, садится на пол.
Ко мне подходят новые больные. Они меня допрашивают. Допрос точно на следствии. Стараюсь спокойно отвечать.
Один спрашивает:
— Ты офицер?
— Откуда ты взял, что я офицер? — отвечал я. — Можешь проверить мои бумаги в комендантской.