— Изверги, негодяи, будь вы прокляты! — бросил вслед уходящим Петровский, когда все было уже кончено.
— Цо, холеро? — огрызнулись они.
Мы замерли от ужаса. Неужели мы будем вновь наказаны?
К счастью, они не поняли или недослышали слов Петровского, поэтому ограничились только тем, что ударили его несколько раз по лицу.
Страшно было смотреть на Шалимова и Сорокина.
Бедняги не могли ни сидеть, ни лежать.
В эту же ночь разъяренные, бешено ненавидящие наших врагов, мы составили новый план бегства.
Больше терпеть было невозможно, это было выше наших сил. Тюремщики вошли во вкус. Сохранить человеческий облик можно было только бежав, иначе мы рисковали дойти до положения невольников на галерах.
Бежать.
Никаких отсрочек, никаких проволочек, никаких колебаний и отступлений.