Все кругом забурлило. В каждой деревушке стали стихийно организовываться добровольческие отряды.
Мы с Фролом многому научились за истекшие месяцы нашего управления селом. Жадно читали газеты, доходившие к нам из города, убежденно проводили на деревне все то, чему научились от большевиков в совете рабочих депутатов, куда попадали во время своих приездов в город.
Когда мы с Фролом осознали целиком опасность, которая угрожает революции в связи с наступлением поляков, мы решили, что надо идти в армию. К нам присоединилось еще семь передовых парней из нашего села.
Мы созвали сход, и Фрол предложил выбрать нового председателя.
— Мне драться надо на фронт идти, бить буржуев, — пояснил он.
Сход неохотно согласился на перевыборы. Избрали инвалида Егорку, у которого на царской войне оторвало руку.
Мы считали, что парень слабоват, но сознавали, что судьбы революции в этот момент решаются не в сельсовете, а на фронте.
Сход закрылся, все стали расходиться. Многим было как-то не по себе. Молодежь привыкла к нам и неохотно отпускала.
На другой день вся деревня пошла провожать нас.
Из далекого глухого угла выехал на защиту революции небольшой отряд.