Чикада. Но между воздыханием и дыханием есть разница.
Тансилло. Потому-то они и не обозначаются одно другим, как то самое через то же, но лишь как подобное подобным.
Чикада. Все же развейте вашу мысль!
Тансилло. Итак, бесконечное вдыхание, выраженное посредством вздохов и обозначенное ветрами, подвластно не Эолу в Эолии, но названным двум светочам. Они не только в высшей степени невинно, но и чрезвычайно милостиво убивают безумца, заставляя его в глубокой страсти умирать, созерцая все прочее. Они, находясь взаперти и в укрытии, делают его бурным, а становясь открытыми, — делают его спокойным. Ведь в ту пору, когда глаза человеческой мысли заволакиваются в нашем теле туманным покровом, душа с большей силой делается взволнованной и опечаленной, чем разрываемая и толкаемая, она делается настолько возвышенной и спокойной, насколько надо, чтобы удовлетворить требованиям своей природы.
Чикада. Как может наш конечный ум следовать за бесконечным объектом?
Тансилло. Благодаря имеющейся в нем бесконечной мощи.
Чикада. Но она тщетна, если когда-либо станет действовать.
Тансилло. Она была бы тщетной, если бы сопутствовала конечному действию, в котором бесконечная мощь была бы исключена, а не сопутствовала бесконечному действию, где бесконечная мощь является положительным совершенством.
Чикада. Если человеческий ум по природе и действию конечен, как и почему возможность его бесконечна?
Тансилло. Потому что ум вечен, и оттого всегда наслаждается, и не имеет ни конца, ни меры своему счастью; и потому-то, так же как он конечен в себе, так он бесконечен в объекте.