НЯНЬКА. Да, слышно, сегодня те голодные совсем было собралися бунтоваться, так городовые на них и налетели — с шашками. В капусту изрубили их… А казаки — нагайками, как крапиву, посекли… (Спохватывается.) А тебе уж и сюды носяку сунуть надо? Знай свою Блюму — и конец!
ЖЕНЯ. Так, значит, тебе к Блюминому отцу сбегать нельзя?
НЯНЬКА. Нельзя.
ЖЕНЯ. Ну я пойду, когда так…
НЯНЬКА. Тебя, мозявки, там нехватало! Куды ты? Ночь на дворе спущается, по улицам бунты… Стрелять будут!
ЖЕНЯ. Нет, а я все-таки пойду. (Двигается к входной двери.)
НЯНЬКА (удерживая ее). А я тебя не пущу!
ЖЕНЯ. Не смеешь не пускать!
НЯНЬКА. Врешь, смею! Мамаша твоя когда померла, ты вот какая осталась.
ЖЕНЯ. Думаешь, я и теперь в люльке лежу?