ИОНЯ (вдруг с тревогой). А зачем вы к нам идете ночью? Что-нибудь случилось?
ЖЕНЯ. Нет, нет, ничего особенного. Я хотела вас предупредить, чтоб вы не волновались.
ИОНЯ. Несчастье? С Блюмочкой? Да?
ЖЕНЯ. Да нет! Просто Мопся, — знаете, классная дама наша, — ну, так вот, она чего-то взъелась на Блюму и наказала ее: посадила на всю ночь в актовом зале под портретом…
ИОНЯ. И она там сидит? Одна? На всю ночь?
ЖЕНЯ. Я вам скажу — только это секрет, никому не говорите: Нянька ее сейчас сюда приведет. Он всегда так делает, когда кого накажут: спрячет у себя до утра, а чуть рассветет, он ее опять в зале запрет. (Внезапно насторожившись.) Опять идут! (Захлопывает дверь Нянькиной каморки.)
Нянька, неся на руках Блюму, торопливо идет вниз по лестнице. Женя, услыхав его шаги, отворяет дверь каморки.
Нянька, ты?
НЯНЬКА (сердито ворчит). Нет, не я, Николай-чудотворец! (Укладывает Блюму на своей лежанке.) Пошел твою Блюму вызволять — она под портретом лежит. Только вынес из зала, а те две жабы как раз навстречу. Еле ушел!
ИОНЯ (бросается к Блюме). Блюма… Блюминька! Это я — Ионя!