Нежные души! Чувствительные сердца! Вам хочу говорить о Марье, вам повествую плачевную историю несчастной ее жизни. Милые красавицы! Вам посвящаю труд мой. Счастлив, счастлив буду, если бедствия Марьи тронут сердца ваши и извлекут слезу сердечную. А вы, холодные души, каменные сердца! Не читайте сей повести -- я не для вас пишу!
В окрестностях Москвы белокаменной, в прекрасной деревушке, лежащей на берегу Москвы-реки, жила Марья, дочь богатого откупщика, милая, прелестная девушка, каких мало на свете и какими только Москва богата. С добрым сердцем, прекрасным лицом, ангельскою душою, Марья ожидала только человека, которому бы могла отдать свою руку и сердце. Ей не нужно было богатство -- ей надобен только был человек, который бы любил ее; но кто мог не любить Марьи?
Марья еще в младенчестве лишилась матери, с тех пор тайное предчувствие несчастия всегда ее терзало; будучи одарена от природы всем, Марья с самого младенчества носила в душе своей какую-то печать меланхолии, которая, как камень, лежала на ее сердце и изображалась во всех чертах ее лица. Для того ли создано было сие прекрасное творение, чтобы страдать и в стенаниях окончить дни свои?
Марья в припадках меланхолии своей часто ходила по рощам и долинам одна в сердечной скорби своей. Прекрасные места, ветвистый дуб, журчащий ручеек составляли все блаженство Марьи. Часто в тихом уединении просиживала она до глубокой ночи. Отец ее не был охотник до прелестей природы и часто бранил ее; Марья была невинна в душе своей, и упреки отца не могли к ней относиться. Иногда в тихий, весенний вечер Марья садилась, пригорюнившись, у окна, смотрела на синее небо, на светлый месяц, иногда жемчужная слеза сверкала на черных ее ресницах и при томном свете луны блистала, как прозрачный алмаз.
Но о чем же грустила Марья? -- Ах! Это трудно изъяснить! Марья не знала любви. Она всех мужчин любила как братьев своих. Могла ли она грустить? Сердце человеческое неизъяснимо, есть, есть такие минуты, в которые сердце чувствует тоску, томную грусть без всякой причины и, может быть, эти минуты, когда человек забывает все на свете и, так сказать, входит в самого себя, суть сладчайшие минуты в жизни...
Много женихов сваталось за Марью, но она ни одного не выбрала -- ей хотелось иметь такого мужа, какого она составила себе в воображении, то есть доброго, нежного, чувствительного, мужа, близкого к ее свойствам. Ах, не всегда мы получаем то, что желаем; Марья, однако ж, нашла такого человека, которого полюбила страстно; но, видно, судьба не хотела ее счастия.
Однажды Марья, ходя в роще, увидела на дереве, под которым любила сидеть и предаваться размышлениям, сии слова: люблю тебя! Марья вздохнула, как невинный ребенок задумалась, для которого язык любви был еще нов, непонятен, и на той же коре робкою рукою написала несколько слов в ответ.
Назавтре невольное чувство влекло ее в рощу. Она входит, бежит к любимому дереву и видит розовую гирлянду над ее словами. Марья затрепетала, испугалась, хотела бежать -- вдруг является молодой прекрасный человек. "Марья! -- говорит он,-- любезная Марья!" -- и в слезах бросается к ее ногам. Кто может изъяснить, что чувствовала Марья в сию минуту? Она узнала в любовнике Милона, который всегда для нее казался всех милее, и бросилась в его объятия. Тут нежные любовники поклялись в вечной верности, и пламенный поцелуй был залогом их клятвы. Всякий день Марья приходила в рощу и с другом сердца своего проводила вечер. Как были приятны для них эти минуты! Я знал Марью уже после -- она всегда с сердечным удовольствием вспоминала о сих прогулках и, бедная, заливалась слезами.
Марья, зная непреклонный нрав отца своего, не смела открыть ему любви своей. Милон был бедный поселянин -- этого уже было довольно, чтобы разлучить их навеки! Со всем тем Марья несколько раз хотела сказать о любви своей отцу: имея такое чувствительное, доброе сердце, могла ли она таить от него свою любовь? Но Милон, предвидя плачевную участь, удерживал ее. Еще будет время, любезная Марья, говорил он, насладимся теперь теми блаженными минутами, которые пройдут и, может быть, никогда уже не возвратятся! Марья слушала его и целый год таила от отца свою любовь к Милону.
Между тем один богатый купец предложил Марье свою руку. Она не соглашалась; отец требовал ее согласия. Марья терзалась, плакала и, наконец, принуждена была открыть ему свою любовь. "Батюшка! -- говорила она,-- я люблю! Если вы хотите счастия вашей дочери, то назовите Милона вашим сыном".-- "Милона! -- сказал отец.-- Никогда! Я заклинаю тебя прервать все связи с ним, если хочешь иметь мое благословение!"