Лежу на нарах с книгой, но читается плохо: бродят в душе впечатления дня и никак не могу разобраться в них... И чувства точно охладели, и мысли словно разбрелись: не могу привести их в порядок и додуматься до чего-нибудь определенного. Единственным человеком, с которым я беседовал за эти два-три дня, был Мустафа, но и он точно не может понять, что творится в его родной деревне и в десятке соседних селений.
Мустафа -- сельский староста, лицо должностное, и в силу этого ему поневоле приходится входить в подробности жизни односельчан. Не раз он в течение дня бранил свою должность и восклицал:
-- А... шайтан!.. Торговый, бить, ми селовек... хлеб мала-мала продаем, лошадка, овеська покупаем... и всякий сбруя...
Мустафа -- типичный деревенский скупщик. С осени он скупил на базарах хлеб и теперь продает его с громадной прибылью. Скупленный скот держит на хуторе, верстах в пяти от деревни. Хутор охраняют его два сына, а сам он сторожит дом и лавочку.
Все же с какой-то тревогой в глазах и дрожью в голосе рассказывал он мне о том, как скупал лошадей по 10-15 рублей за штуку, коровы шли еще дешевле, а овцы скупались по полтиннику. Не пользоваться случаем он не мог, но его явно беспокоила эта бешеная скупка.
Торговля обещала быть прибыльной, а все же смута пошла в народе, и почти каждый день до его слуха доходили вести то о взломанном амбаре у кого-нибудь в округе, то о том, как угнали лошадь из хлевов какого-нибудь богатея, то согнали со двора овец.
Свои беспокойные думы Мустафа прятал за такими рассуждениями:
-- Тащит бедный людя овеська... купи, пожал иста, Мустафа!.. и купим... Лошадка тащит -- купим... Сява делаешь... ашать, бить, народ хочет... Бедный башкурт, а ашать хочет...
Говорит так, и вижу я: неподвижным, окаменевшим выражением застыл в его больших серых глазах ужас...
Вчера утром я видел, как привели во двор Мустафы худую, лохматую лошаденку и пару овец. Лошаденку привел низенький с темным и худым лицом башкир, в рваном зилене и в одной тюбетейке на голове. Овец пригнала женщина, старая, с растрепанными волосами, со слезящимися глазами. Смотрел я на этих людей и дивился: как не холодно им на дворе в двадцатиградусный мороз?