Высокий, в длиннополом пальто и широкой шляпе, он показался нам издали похожим на священника. Сходство это ещё больше добавлялось тем, что неизвестный носил длинные тёмные и слегка вьющиеся волосы как у папы или как у отца Ивана. И бородка была у него священническая -- небольшая, но окладистая.
-- Смотри, соборный ключарь пришёл! -- крикнул Лёша.
Неизвестный, действительно, походил на ключаря, но мы скоро убедились в своей ошибке. Когда неизвестный распахнул пальто, мы увидели на нём тёмный пиджак, жилет с золотой цепью и брюки.
-- Какой же это ключарь? Ха-ха! Прихожанин, -- говорил Лёша.
-- Прихожанин? -- усмехнулся я. -- На кладбище прихожане -- мертвецы.
Это также сказал о. дьякон. Часто в речи отца Ивана не было смысла, но на меткие слова он был охоч.
Строя балаган у борта аллеи и мечтая об осеннем улове щеглов и чижей, мы заняты были своей работой, но всё же следили и за тем, что делал неизвестный.
Повернув в боковую аллею, он всё всматривался по сторонам, приостанавливался и опять шёл вперёд. Иногда наклонялся над могильными памятниками и крестами и читал надписи -- и опять шёл вперёд и осматривался. Особенное внимание он останавливал на крестах.
-- Могилу своей невесты ищет! -- сострил Лёша и нехорошо усмехнулся.
-- А, может быть, отца, матери или сестры, -- сказал я, желая смягчить шутку друга.