-- А ты того, брат... У тебя удивительные музыкальные способности!.. Ловко ты схватываешь мотивчики-то! Я плохой музыкант, но слышу -- хорошо у тебя выходит, хорошо!..
На минуту приостановившись, я снова начинаю играть, а дядя по-прежнему прохаживается по комнате.
Немного спустя, он снова подходит ко мне и начинает:
-- А знаешь, что я тебе скажу!? На виолончели-то у тебя лучше выходит! Особенно по вечерам, -- заиграешь ты там у себя наверху, а я здесь притаю дыхание и слушаю... Чудные, грустные, душевные звуки! Льются они сверху, и душа раскрывается... С каким восторгом я слушаю тебя!
На глазах дяди даже слёзы выступят при этих словах, но потом он серьёзно закончит:
-- А заиграй здесь -- не выйдет этого... Уж такой инструмент эта виолончель! Издали, а особенно сверху, точно с неба!..
Часто после обеда я проходил в гостиную, брал газету или книжку журнала и, развалившись на диване, принимался читать. Дяде не нравилось это, а мне не хотелось идти к себе, в мою неуютную комнату, где даже и мягкой-то мебели не было. После обеда дядя имел склонность отдыхать, что постоянно и делал, но покой его нарушался, если я разваливался на диване, а Дуняша неторопливо убирала со стола в соседней комнате. В таких случаях дядя садился близ меня в кресло, вооружался газетой и старался заняться чтением, хотя по его глазам я видел, с каким бы удовольствием бросил он скучную газету и перебрался к себе. После небольшой паузы иногда он говорил:
-- Ах, Анатоль! Анатоль! Как ты портишь свой характер! Зачем ты приучаешь себя к мягкой мебели: леность этим поощряется и нега, ненужная в жизни... Ну и на характер, знаешь ли, это влияет -- мягкость и дряблость прививаются, а это для жизни не годится... Право. Взял бы ты журналы и газеты к себе наверх, уселся бы у письменного стола, как следует по-учёному, да и занялся бы чтением. Тут бы возле тебя тетрадочка или записная книжечка. Понравится тебе в книге какая-нибудь мысль, -- ты её сейчас в книжечку, на память, мол, пригодится когда-нибудь...
Дядя смолкнет, вздохнёт и добавит:
-- Право, друг мой! Ведь я тебя этим не хочу стеснять, а так -- для тебя же лучше...