Порфирий Иваныч прогнал с кресла кота, уселся на его место и, немного отвалившись на спинку, продолжал покойным и вместе уверенным тоном:
-- Слушай меня, брат. Деньги тогда только и интересны, когда они не лежат, а в ходу...
-- Ну, пошёл! Давно я это слышал!.. -- вздумал было возразить Игнатий Иваныч, но брат его прежним топом продолжал:
-- Ничего, что слышал -- послушай и ещё... Ну, так вот-с: деньги -- вода. Застоится вода в болоте или в озере, и рыба в ней начнёт дохнуть; а как в реке какой или ручье, а то и в море... льётся она там, крутит, бурлит... глядишь, что-нибудь и несёт: щепотку какую, а то и целое брёвнышко... Вот так и деньги: залежатся они у тебя в сундуке или в бумажнике, и дух от них нехороший пойдёт, а как ты встряхнёшь ими по молодецки, так они тебе и дадут!.. Помнишь, что говорил отец-то на смертном одре?
-- Помню, -- угрюмо подтвердил Игнатий Иваныч.
-- Ну, так вот. Не забывай этого. Только с такими принципами отец и нажил деньги... да... Он, брат, не тушил их! Да, не тушил!..
Порфирий Иваныч встал, прошёлся по комнате, побарабанил по подоконнику пальцами, проходя мимо окна, и, возвратившись к столу, продолжал деловым тоном:
-- С Иваном Лукичом сегодня встретился, на биржу он ехал... Замахал этак зонтиком, остановил извозчика, да и подозвал меня. "Читали, -- говорит, -- в нынешнем номере?" -- "Как же, -- говорю, -- читал". -- "Ну, то-то, -- говорит, -- а всё жалуетесь, что нынче все дела в застое!" и поехал дальше...
-- А что же это твой Иван Лукич сам не направился в контору К., вместо того, чтобы на биржу-то ехать? -- с иронией в голосе спросил Игнатий Иваныч, вспомнив о своей неудаче на скачках, которая, по его глубокому убеждению, имела место, только благодаря подстрекательству Ивана Лукича.
-- Странный ты! -- возразил Порфирий Иваныч. -- Иван Лукич -- человек чуть ли не миллионщик, а мы с тобою что?.. Как на скачках продулись, и нос на квинту?..